Записки латентного театрала.

Записки латентного театрала.
Мои хождения по театрам начались за несколько месяцев до начала Фестиваля театральной фотографии. И хотя все, что связано со сценой,  всегда вызывало у меня неподдельный интерес, такого трепета и поклонения перед театром я от себя никак не ожидала. Особым этапом в столь нежных отношениях с ним стал, конечно же, Фестиваль театральной фотографии, который прямо-таки окунул своих участников в настоящую театральную пучину, дал возможность заглянуть в самую бездну репетиционного процесса.

Когда театры погружаются в репетиционный сумрак, появляются они…
фотографы.


Мои хождения по театрам начались за несколько месяцев до начала Фестиваля театральной фотографии. И хотя все, что связано со сценой, всегда вызывало у меня неподдельный интерес, такого трепета и поклонения перед театром я от себя никак не ожидала. Особым этапом в столь нежных отношениях с ним стал, конечно же, Фестиваль театральной фотографии, который прямо-таки окунул своих участников в настоящую театральную пучину, дал возможность заглянуть в самую бездну репетиционного процесса. И хотя это далеко не предел, но для непосвященного и этого достаточно, чтобы задохнуться от счастья. За время проведения Фестиваля театр предстал передо мной в совершенно ином облике, а все то, что мне довелось увидеть или пережить, все то, свидетелем чего я становилась, постепенно сложилось в мое собственное видение театра, в Мой Театр…

Служебный вход. Мой Театр начинается именно с него, со ставших такими родными представителей охраны, всех тех знакомых и незнакомых людей, снующих туда-сюда, с немногочисленной группы танцоров. В теплых куртках, в тапках на шерстяные носки, они собираются возле все того же служебного входа. Одни попивают чай-кофе, иные перекуривают, в прямом смысле этого слова. Вот он – профессионализм - часами репетировать, в дни представлений танцевать по несколько номеров подряд, с такой легкостью и стремительностью перемещаться по сцене, когда под бешено колотящимся сердцем притаились задымленные легкие.

Вот тебя ведут полутемными коридорами к месту съемок. Ты неуверенно пересекаешь сцену, обходишь непонятные тебе объекты и предметы, путаешься в полумраке в кулисах. Ото всего этого веет если не триллером с концовкой «С тех пор ее никто никогда не видел», то сценами в духе «Призрака оперы», точно. Не отдавая себе отчета, ты ждешь приключений на свою голову. И еще больше в такие минуты хочется, чтобы у театра была своя мистическая тайна, своя легенда, в которую тебя, разумеется, в конце концов, посвящают. Но ни тайны, ни того, кто бы тебя в нее посвятил, не находится…

Мой Театр – это уже не публика, чинно прогуливающаяся во время антракта, не гул голосов. За время проведения Фестиваля ты вообще начинаешь искренне удивляться какому бы –то ни было скоплению народа, ибо привыкаешь к величественной тишине и умиротворяющей пустоте. Мой Театр – это вечный сумрак, так как почти все репетиции, на которые допускаются участники Фестиваля, проходят при достаточно скудном освещении, это пустые кресла зрительного зала и режиссер, сидящий в первом ряду.

Мой Театр – это когда на сцене идет прогон завтрашнего спектакля, а где-то поблизости в поисках ценного кадра снуют фотографы. Возле оркестровой ямы (а если повезет, и в ней самой), на балконе, между рядами, за кулисами. Кажется, фотографы везде! В какое-то мгновение (какое именно – это уже из области коллективного разума фотографов), они меняют свое местоположение. В полусогнутом состоянии люди, в основном это барышни с большими фото-объективами, подобно организованной группе мурашиков, неслышно передвигаются из одного конца зала в другой.

Ты присутствуешь на прогоне спектакля, и от этого еще больше хочется попасть на само представление, потому что, как выясняется, на прогоны большинства спектаклей артисты не надевают сценические костюмы (за исключением тех актеров, которые исполняют свои роли впервые). А уж поверьте, знать сценарий спектакля, но не видеть костюмов – это почти издевательство.

Мой Театр – это мир, где удается подсмотреть, как люди, «невидимые» люди опускают и поднимают занавес, объявляют, что до начала репетиции осталось пять минут, сменяют декорации, приносят и уносят реквизиты, заставляют гондолы плыть по каналам Венеции, а солнце всходить.

Мой Театр – когда наблюдаешь, как во время прогона спектакля «застреленный» по сценарию герой, падая, красиво роняет свой пистолет, от которого, как назло, отлетает какая-то деталь. Оркестр продолжает играть, этот герой уже сидит на сцене и пытается починить «оружие», а его коллеги, не выходя из образа, кажется, пытаются уговорить «мертвого» товарища оставить пистолет в покое и, в конце концов, «умереть» как подобает.

Когда во время антракта музыкант сосредоточенно набирает текст смс-сообщения, актеры, дожидаясь своего выхода, развлекают друг друга, а танцоры общаются на совершенно нетанцевальные темы (кажется, я слишком много знаю, и меня придется убрать J), лишь тогда ты наконец осознаешь, что и артисты – люди, хотя мы вечно стремимся сотворить из них себе кумиров.

Мой Театр – это гримерные некоторых актеров, до умиления и приятной тоски напоминающие общежитие ВУЗа. И там, и здесь есть запасливые, а может быть, и более организованные личности, у которых всегда все есть, и те, кто находится в извечных поисках то лака для волос, то сахара. Ты понимаешь, что мужчина-артист намного лучше тебя орудует карандашом для бровей. А тональный крем?! Не все барышни умеют пользоваться им так, как это делают мужчины в театральных гримерных!

Ты начинаешь разбираться в репертуаре хотя бы одного театра, знаешь ведущих артистов по именам, фамилиям (а если еще и отчество запоминаешь, то вообще заслуживаешь отдельной похвалы). При виде одного из них ты не трансформируешься в плохо соображающую фанатку, находящуюся на грани обморока.

Мой театр –когда ты не в состоянии избавиться от звучащего в голове и периодически срывающегося с губ «Красотки, красотки, красотки кабаре» и «Короли ночной Вероны, Нам не писаны законы» . Единственным же мерилом хорошего настроения становится напев «Я танцевать хочу до самого утра!»

Неведомый мир театра радушно распахнул перед участниками Фестиваля свои двери, он терпеливо ждал, когда они воплотят все свои самые смелые идеи и фантазии, а потом также быстро эти двери закрыл, оставив после себя вспышки ярких впечатлений, гигабайты фотографий и воспоминаний.

Ярослава Кирилюк.

Радио «Краснодар»