Миграционный кризис как предтеча революции?

Миграционный кризис как предтеча революции?
До недавнего времени террористические акты в Европе, совершенные мигрантами, рассматривались исключительно как полицейский вопрос. А массовая миграция была прежде всего политической и гуманитарной проблемой для европейских правительств. Однако недавние события на юге Европы и конфликт в правящей коалиции Германии показывают: в Евросоюз пришло понимание, что масштабы миграции уже серьезно влияют на политическую стабильность.

Великобритания первой осознала потенциальную опасность резкого увеличения потока мигрантов, в основном из мусульманских стран Африки и Ближнего Востока. И хотя с конца 60-х годов прошлого столетия и до начала второго десятилетия нынешнего Англия приветствовала миграцию из стран так называемого Содружества — своих бывших колоний, в 2015-м она резко стала осуществлять процедуру выхода из Евросоюза. Это называют «брекситом», и Британия в настоящее время максимально дистанцирована от европейских проблем с неконтролируемой миграцией.

Причина разногласий немецкого канцлера Ангелы Меркель и ее министра МВД Хорста Зеехофера — в решимости последнего немедленно закрыть границы страны для тех мигрантов, которые уже подали заявления о предоставлении убежища в странах Евросоюза и вовсю разгуливают по Европе. Но Меркель упрямо не согласилась и по сути пообещала отправить Хорста на пенсию (ему, кстати, 69 лет). И этот спор двух высших сановников способен развалить так называемую правительственную коалицию. Госпожа канцлер наивно полагает, что проблему удастся урегулировать в рамках предстоящего в конце июня саммита ЕС, договорившись с коллегами о правовых основах регулировки «транзитных» беженцев. В первую очередь с Италией, через которую идет основной морской трафик нелегальных беженцев.

Но мне кажется, что уже никакие правовые механизмы не остановят тот разрушительный процесс, который начался в Европе в 2015 году, когда Германия приняла сразу миллион беженцев с Ближнего Востока. Ну не захотели в Федеративной Республике тогда выделять дополнительные деньги ООН, чтобы организация решала гуманитарные проблемы на местах — в странах, где произошла «арабская» революция. Не захотели и другие члены ЕС.

В результате можно говорить уже не о кризисе, а о сложившихся предпосылках реальной культурной революции в Европе. Подчеркну — чужой культурной революции!

Ее характерные признаки уже видны повсюду. И не только в Европе. Появляются не кварталы, а целые поселения, как в той же Франции в пригородах Парижа, наполненные в основном беженцами, как правило — одной национальности и веры. В эти анклавы полиция предпочитает не заходить. Местная молодежь регулярно устраивает набеги на «благополучные» районы, чтобы утвердить превосходство своего образа жизни, своей общины. Основы общинной экономики — пособия, пенсии, криминальный бизнес. Примеров — раздражающих, шокирующих, непонятных современному западному человеку — много. Один из самых показательных: в местных супермаркетах тележки доверху набивают только беженцы, для работающих европейцев это странно.

Примечательно, что недавнее утверждение американского президента, будто мигранты спровоцировали рост преступности в Евросоюзе, моментально было опровергнуто Ангелой Меркель. По ее данным, преступность снизилась по сравнению с прошлым годом. Но лукавит, скорее всего, канцлер. Просто полиция предпочитает не регистрировать противоправные действия мигрантов. Засудят еще за отсутствие толерантности.

Миф о том, что миграция — решение демографических проблем государства, — это заблуждение, которое въелось в головы многих публичных европейских политиков. И, к сожалению, не только европейских. Огромное количество изнасилований, если верить европейским СМИ, регулярно совершаемых мигрантами, вряд ли решает проблему роста коренного населения. А приезжее, получая на пособие немыслимые для земляков на родине деньги, причем просто так, как у нас говорят, за здорово живешь, — без проблем растет в геометрической прогрессии. Пять-шесть детей, кстати автоматически получающих европейское гражданство, — для большинства семей мигрантов это норма. Но вот только вряд ли основная масса этих людей способна эффективно работать в современной экономике той же Германии.

Культурные различия между приезжими и коренным населением не нивелируются, а, наоборот, углубляются, становятся практически непреодолимыми. Именно они, очевидно, будут служить основным катализатором социальных и общественных процессов в Европе. Ни религиозные, ни классовые, ни социальные различия между людьми не будут иметь такого определяющего значения, как стремительно растущая за счет беженцев с Востока и из Африки масса носителей чужого образа жизни. Разность культурных потенциалов, с одной стороны, позволяет приезжим успешно трансформировать свою ментальность в чужую среду и, игнорируя местные нормы, активно переделывать ее под себя. С другой стороны — остается вырождающаяся коренная нация, связанная политическими и моральными обязательствами быть толерантными, цивилизованными людьми.

Не случайно этой проблемой озаботился старший брат европейцев — США. Для них дестабилизация юга Европы, атакуемого полчищами нелегалов, — угроза планам установления контроля над Средиземноморским бассейном, Балканами. В самих Соединенных Штатах проблема миграции, в основном из Мексики, стоит не менее остро, чем в Европе, но американцы, как обычно, не заморачиваются с либеральными ценностями. В рамках политики «нулевой терпимости» к нелегалам они даже разделяют детей и родителей, незаконно проникших в США. Для таких детей уже не хватает места в существующих приютах, и их теперь свозят в палаточный городок в пустыне в западной части Техаса. Да и стену на границе с Мексикой уже достраивают…

В общем, 1 июля Европа либо найдет способ обуздать растущую проблему утраты своей культурной идентичности, либо окончательно упустит этот шанс. Для Германии это особенно актуально потому, что это национальное государство (пока еще остающееся единицей политической ответственности) сейчас подвергается влиянию двух противоположных тенденций: допустить создание на своей территории множества независимых этнических анклавов (немцы, к примеру, могут создать такой в Баварии) или раствориться в более мощном региональном объединении, в том же Евросоюзе. А так как во всех странах ЕС проблемы аналогичны, то и это не выход. А вы как считаете?

Радио «Краснодар»