«Лицо Краснодара»: эксперты пока не решили, что оптимальнее – макияж или пластическая операция

«Лицо Краснодара»: эксперты пока не решили, что оптимальнее – макияж или пластическая операция
Есть ли лицо у Краснодара, или город многолик? Какие его черты определены исторически, какие — политическими или техническими моментами? Все очень непросто — после знакомства с фактами, приведенными ниже, невозможно не изменить отношение к нашему городу. История Краснодара в градостроительном, архитектурном плане — это не только интересно, но порой и мучительно больно. В какой степени эта боль отразилась на его лице?

В Общественной палате города прошло очередное, уже четвертое заседание дискуссионного клуба «Особняк», на котором и обсуждалась тема «Лицо Краснодара: какое оно и как сделать его выразительней?». В итоге эксперты поставили диагноз состоянию лица, но пока не решили, что оптимальнее на данном этапе развития — макияж и «поддерживающая терапия» или пластическая операция. Которую, в принципе, надо было проводить раньше.

Как все прошло? По традиции несколько экспертов выступили «застрельщиками» дискуссии — на этот раз вступительное слово взяли главный архитектор города (официально — заместитель директора департамента архитектуры и градостроительства) Игорь Мазурок и архитектор, директор представительства «Яуза-проект» в Краснодаре Алексей Тимофеев.


Модератором дискуссии был председатель клуба Игорь Коломийцев. В разговоре приняли участие политолог, депутат Законодательного Собрания края Николай Петропавловский, глава Краснодара Евгений Первышов, помощник главы Краснодара Владимир Вербицкий, краевед, эксперт министерства культуры Виталий Бондарь, директор центра «Типография» Олег Сафронов, дизайнеры Элеонора Полупанова и Алексей Милилян, художник Степан Субботин.


Дискуссия пошла не по запланированным вопросам, а, по просьбе участников, основную ее часть составил исторический пласт: действительно, без знания и понимания прошлого невозможно выстраивать будущее. Историческое направление и стало самым интересным, самым запоминающимся в обсуждении. Приведем данные близко к речи выступавших: многие факты не могут не вызвать определенных эмоций. Собственно, раскрывали первый вопрос дискуссии — об особенностях Краснодара, отличающих его от других городов.


Игорь Мазурок: «Сегодня лицо города разбалансировано — преемственность размылась, начатые масштабные вещи трансформировались, исказились»

Игорь Мазурок:

— Сегодня Краснодар пытается найти ответ на извечный круг вопросов: кто мы, что мы, как мы будем жить, развиваться — это свойственно и другим крупным городам. Но Краснодар в более выгодном положении, чем многие другие: он привлекателен, считается городом больших возможностей. Это накладывает особый отпечаток на все процессы. Начать надо с истоков — чтобы все смогли понять, как город развивался и чего хотел достичь. Обозначим основные вехи.

Место расположения было выбрано не по удобству, а из стратегических соображений. Первоначально все важные строительные объекты могли возводиться только при разрешении государя: нельзя было строить каменные здания, инфраструктуру, чтобы неприятель не мог ими воспользоваться в случае негативного развития событий. По просьбе купцов строительство двухэтажных каменных зданий с железной крышей все же было разрешено — для этого понадобился указ императора. Вся планировка города велась в военных целях.

Следующий значимый момент в развитии Краснодара — строительство железной дороги. Ведущая роль уже не у казаков, а у купцов и мещан. Каждый привносил в город то, что где-то видел, мог перенести — в меру своих финансовых возможностей. Город получал собирательный образ — сюда привозили все лучшее из разных территорий России и из-за рубежа. Аллегорическое название — Маленький Париж — совершенно не случайно, тогда и появились стилистические заимствования. Но они накладывались на возможности города. Так город и развивался.

Далее: через месяц после Великой Отечественной войны началось восстановление народного хозяйства. К сожалению, Краснодар отказался от централизованной помощи — это было очень патриотично, но сказалось в том, что он стал отставать от других крупных городов. Сюда не пришла строительная техника, которая использовалась при восстановлении Волгограда. Город получил свою самобытность.

Следующий этап развития — строительство водохранилища, начало эпохи риса на Кубани. В город наконец пришли техника и технологии. Именно в 70-х годах начала развиваться восточная часть города, микрорайон Гидростроителей.

Затем знаковые годы — 80-е. Тогда Краснодар будущего виделся белоснежным городом. На Красной еще не было зеленой аллеи — она только зарождалась и виделась такой, какая сегодня. Думаю, что все развитие города базировалось на этих широких мазках.

Мы должны преемственно продолжать и по-новому интерпретировать базовые вещи. Ранее создавались ансамбли, которые связывались определенными сценариями — не все они закончены. Сегодня лицо города разбалансировано — преемственность размылась, начатые масштабные вещи трансформировались, искажались. И такой архитектурной целостности, какую мы видим в Петербурге, Москве, в Краснодаре нет. В то время, когда у нас были интенсивные международные контакты — в Краснодаре с 2004 года побывали многие архитекторы — мы задавали им вопрос: «Как вам Краснодар?» Специалисты не сразу могли сформулировать свое мнение. В итоге собирательный ответ был следующим: «Город Краснодар — это многообразие». Возможно, в этом и есть самое главное достоинство, это и дает возможность дальнейшего развития.

Проводятся множество опросов — почему люди хотят переехать на постоянное место жительства в Краснодар. Люди часто отвечают: «У города много лиц».


Алексей Тимофеев: «Краснодар очень сильно выпал из общероссийского и общемирового контекста»

Алексей Тимофеев:

— Меня как практикующего архитектора и градостроителя не покидает мысль, что мы очень сильно выпали из общероссийского и общемирового контекста. Сейчас в Краснодаре проектируется типовое жилье с представлением о жилье 30-летней давности. Но развивается использование высоких технологий. Смарт-сити («умный город») — мы вообще об этом ничего не знаем. Нам сегодня кажется, что мы существуем сами по себе. А в мире идет независимая конкуренция городов. Все это наводит на невеселую мысль: даже если у Краснодара есть какое-то преимущество, то пока мы им не воспользовались. Зато остаются недостатки.

Ели сравнить город с автомобилем (по уровню комфорта), можно казать, что многие города — как Мерседесы. Есть города — Бентли, города — Феррари. А мы — с чем ассоциируемся? Куда мы должны двигаться? Это должен кто-то определить. И как к этому идти? Тревожат два эти вопроса.

Все остальное, что можно обсуждать — дизайн-код, фасады, внешний вид — это вещи вторичные.

Это выступление дало неожиданный поворот. Модератор согласился с тем, что тема будущего Краснодара — многогранная, но предложил придерживаться обозначенных вопросов. А это — уникальность города. В чем она? И в чем явные недостатки?


Николай Петропавловский: «Может быть, лет через двести наши потомки будут изучать эклектику России на совершенно чудовищных улицах Краснодара»

Николай Петропавловский:

— На снимке из космоса Краснодар — полуостров. С трех сторон — вода. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Еще из наших особенностей: мы единственная в России столица субъекта, которая граничит с другим субъектом — по середине реки Кубань идет граница, которая дает особенности в проектировании мостов, трафике и так далее. Потом: Краснодар — город-наполеон, то есть слоеный торт из шести слоев. Старая крепость — частный сектор вокруг — «хрущебы» — промышленная зона — зона высотной застройки — и замыкают все 200 садовых товариществ от реки до реки — от хутора Ленина до станицы Елизаветинской. Город заперт в этой конструкции. Плюс логистически уничтожен железной дорогой — ранее она была в промышленном центре, а сегодня представляет чудовищную сложность для развития города (в совокупности с двумя военными аэродромами — самолеты взлетают, цепляя колесами шасси антенны домов по улице Дзержинского). Это те особенности, которых нет у других столиц субъектов. Я не соглашусь с тем, что к нам едут потому, что у нас красивый город. К нам едут по экономическим, климатическим и географическим причинам, красоту я бы поставил только на четвертое место, к сожалению. Нет единообразия. Нет цели, общепринятой элитами населения. Есть набор из разных целей, когда каждый застройщик — сам себе архитектор. Когда-то это смешно, когда-то — ужасно. Может быть, лет через двести наши потомки будут изучать эклектику России на совершенно чудовищных улицах Краснодара. Но, исходя из ближайших исторических парадигм развития России, Краснодар в любом случае будет развиваться. Даже вопреки нашему желанию. И наша обязанность — разобраться в ситуации вместе со светлыми головами, элитами, архитекторами, активными гражданами. Чтобы он развивался в правильную сторону.


Виталий Бондарь: «Архитектура может развиваться, когда на это есть средства. Казаки торговлей не занимались — они несли пограничную службу, денег на архитектуру не было»

Виталий Бондарь:

— Сразу уточню: Краснодар — Екатеринодар никогда не был крепостью. Это распространенная, подхваченная многими специалистами журналистами ошибка. Город-крепость — это кварталы внутри крепостных стен. В нашем случае сначала появился город — по поручению Таврического губернатора, и уже когда город существовал, зашла речь о строительстве крепости. Современники писали: «К югу от Екатеринодара — крепость». Это был символический объект, который по своим фортификационным характеристикам даже не входил в реестр российских крепостей. Внутри поселения не было, за исключением нескольких казарм для престарелых и бездомовых казаков. Воскресенский собор, площадь — крепость была именно символом для казаков, она сохранилась до конца Кавказской войны и на несколько лет после. Место для города действительно было выбрано исключительно из стратегических соображений — как уже было сказано, с трех сторон — естественная водная преграда. Не будем забывать: Кубань в то время была границей Российской и Османской империй, то побережье принадлежало Турции. И эта стратегическая планировка города конца XVIII века последующие два века наполнялась архитектурным содержанием. До конца войскового периода — за исключением нескольких присутственных мест и зданий культа — никаких монументальных построек здесь не было. Этнографы, путешественники писали: «Это такая же станица, как и все курени Черноморского войска. Только обширность и приграничное положение придают ему статус города».

Архитектура может развиваться, когда на это есть средства. Казаки торговлей не занимались — они несли пограничную службу, денег на архитектуру не было. Когда Кавказская война закончилась, казаки перестали быть основным населением. Сюда переселились мещане, купцы — на рубеже XIX и XX веков планировка конца XVIII века — спустя почти сто лет — наполнилась новым архитектурным содержанием. И подражали здесь столицам — Петербургу и Москве. Оттуда пришла эклектика. Классицизма было очень мало — здание первой городской больницы. Потом пришел модерн — причем уже в зрелой форме. Переносили сюда это архитекторы, которые учились в Петербурге, Москве, Одессе. Все накладывалось на свои, южные особенности: из-за жары здания строили не выше двух этажей — чтобы деревья могли закрывать от солнца. Дореволюционный Краснодар — одно- и двух-этажный.

В советский период был бурный рост численности населения. Краснодар стал вторым после Тулы по населенности — мы обошли даже Питер и Москву. Пришла советская архитектура — есть очень интересные конструктивистские постройки. К сожалению, изуродованные в 90-е годы.

Краснодар сильно пострадал в годы войны — он входил в число 15-ти самых разрушенных городов РСФСР. И есть мнение, что местные власти патриотично отказались от централизованной помощи в восстановлении — на самом деле такое решение вынес Иосиф Виссарионович: денег на Юг не давать — там тепло, сами справятся. Краснодар восстановили хатками — мазанками, это все знают. Других средств не было: самый простой способ — метод народной стройки. В конце 1950-х — начале 60-х годов число непрофессиональных построек превосходило государственное строительство в четыре раза.

В 60-х годах стало понятно, что Краснодар дореволюционной планировки, маленький, компактный, вырос из своих коротких штанишек. Тогда решили выносить из центра промышленные предприятия — это был первый момент, когда пропустили вынос административного и делового центра из исторического центра. И вынесли только часть предприятий. В самом центре работал завод Октябрь. Когда в 70-х годах стала известна статистика, что рабочие в 50–52 года умирали из-за вредных окисей, а работал завод на Красной и Северной, тогда поняли, что надо что-то делать. Отдельные производства стали переносить в городок нефтяников. Но в принципе до конца вынос промпредриятий из центра так и не состоялся. Осознание необходимости выноса административного и делового центра из исторического центра города еще в начале 2000-х могло бы предотвратить последствия, которые мы сейчас все расхлебываем. Но этого сделано не было.

В 2006-м году — все помнят — как черт из табакерки появилась страшная реконструкция, которая не была подготовлена ни с правовой точки зрения, ни с пространственной. Можно сказать, что за последние два десятилетия облик исторического центра пострадал сильнее, чем в годы войны — я имею в виду в плане утраты исторического облика. 16-ти этажное здание за Дворцом пионеров — первый шаг к ломке «небесной линии». Вначале появились «зубы», которые торчали, а потом композиция исторического центра вообще размылась. И дизайн-код — это не сочетание фасадов. Это композиционное сочетание. Исторические центры охраняются законом… Наша градостроительная практика далека от совершенства. Стратегии пространственного развития города нет.

Далее разговор зашел о состоянии центра города, когда мазанки, обложенные кирпичом, соседствуют с высотками (это ужас, отметил Евгений Первышов), не смогли обойти стороной тему пропускной способности улиц (въезжающих автомобилей в Краснодар — 150 тысяч ежедневно). Узнали о мерах, которые предпринимает администрация города: ранее был создан градостроительный совет, позже пришли к выводу, что необходим еще и архитектурный.

Обсудив проблемы исторической части города, перешли к выходу к реке Кубань, проблемам берегоукрепления, охране объектов культурного наследия, логотипу города и собирательному образу его достопримечательностей. Коснулись жизни жителей исторического центра, любви к заборам и вообще заборной психологии, наличия дизайнеров и отсутствия дизайна.


Владимир Вербицкий: «У нас реально креативный город — город дизайнеров и дизайна. Но общей концепции нет!»

Владимир Вербицкий:

— Блогер Варламов, когда приехал в Краснодар, написал, что долго не мог понять, что это за город. А потом все стало ясно: это самый яркий пример в России, когда у людей появились деньги, но они не знали, что с ними делать, никакой линии развития города не было.


Добавим из Варламова в тему (из того же поста): «Пойдем гулять по центру. В центре города невероятная солянка из старой купеческой архитектуры, быдло-самостроя и пластиково-элитной коммерческой недвижимости, которую пихают на любой пустырь».


У нас реально креативный город — город дизайнеров и дизайна. Здесь проходят крупные форумы — подобными могут похвастаться только Москва и Питер. При этом концепции нет… Но мы делаем попытки: работает программа «Комфортная городская среда» — звучит не очень креативно и привлекательно, но пять скверов приведем в порядок. Раньше куда можно было пойти и повести гостей города? На улицу Красную. Сейчас появилась еще одна точка притяжения — парк Галицкого. Вишняковский сквер может стать тоже точкой притяжения — идет децентрализация. В Юбилейном появился бульвар Платановый… Краснодар развивается.

В городе есть планы переноса больницы № 1, реконструкции зданий и открытии здесь исторического комплекса: это будет мощнейшим местом притяжения для горожан в самом центре города. Также было озвучено, что в идее реконструкции Всесвятского кладбища есть определенная перспектива: здесь нашли покой выдающиеся личности. Сейчас пойти поклониться могиле — практически невозможно: многое разрушается. Но — запрещено что-либо делать. Готов проект реконструкции, он лежит не один год. Территорию в центре города надо делать не кладбищем, а, как во многих городах Европы, музеем под открытым небом. Восстановить памятники известным людям, при отсутствии исторической ценности захоронения не сохранять. Всему должна предшествовать большая научная работа. Да и создание попечительского совета для начала не помешает: диаспоры не против вкладывать деньги и поддерживать состояние захоронений, однако заниматься этим сейчас некому. Сохранить, благоустроить и сделать объектом паломничества Всесвятское кладбище — давняя идея.

Евгений Первышов, вынужденный уехать на другое мероприятие поле полутора часов заседания, прощаясь, отметил: разговор получился интересным, но в основном обсудили исторические аспекты, а о конкретных планах на будущее так и не поговорили. Он предложил еще раз собраться и уже на базе исторической информации попытаться увидеть будущее Краснодара. Мэр пообещал многим прислать приглашение на участие в работе городского Архитектурного совета.

После прозвучала мысль, что в принципе Краснодар трудно охарактеризовать однозначно: это город и сельскохозяйственный, и студенческий, и предпринимательский — у него и не может быть одного лица. Он многолик.

В итоге пришли к мнению, что для решения вопроса, возможно, потребуется пригласить специалистов из других городов — чтобы на Краснодар посмотрели со стороны.

***

И вспомнилось посещение Краснодара французскими урбанистами и архитекторами, дизайнерами несколько лет назад. Тогда во время конференции они искренне советовали краснодарцам… помечтать. Сформулировать, каким мы хотим видеть свой город в будущем. Оказывается, это очень дельный совет неравнодушных специалистов. И с «помечтать» у нас действительно большая проблема. На дискуссии попытки модератора начать разговор на тему, каким же должен быть Краснодар через 50–60 лет, не привели к успеху. Вероятно, многим есть что сказать по теме «Каким город не должен быть»: не должно быть пробок, не должно быть Музыкальных микрорайонов, в центре неприемлемы развалины, над которыми на всю страну стебутся приезжие блогеры. У детей занятия в школах не должны заканчиваться в семь часов вечера (да, вторая смена). Много чего не должно быть. А все же, каким бы мы хотели его видеть кроме исключения негативных явлений?

Наталья Кулакова.

Фото: из архива «ВК Пресс».

Радио «Краснодар»