" />

Гибель армады: Позор или слава?

Гибель армады: Позор или слава?
Катастрофу может вызвать природная стихия, и тогда мы считаем ее роковой. Но трагедия может произойти и по воле людей. Ровно 101 год назад, 18—20 июня 1918 года, в Цемесской бухте по приказу В. И. Ленина была затоплена Черноморская эскадра. Приказ начинался со слов: «Ввиду безвыходности положения…» Так что же предшествовало этой катастрофе? Злой умысел? Недальновидность политиков? Или роковое стечение обстоятельств? На эти вопросы до сих пор нет однозначных ответов.

Чтобы понять, почему Черноморская эскадра погибла не в бою и не в шторме, а была затоплена в спокойной, тихой гавани, надо сначала разобраться в военно-политической обстановке на заключительном этапе Первой мировой войны, в огненном 1918 году. 

По замыслам воюющих сторон, этот год не должен был стать завершающим годом войны. Антанта готовилась нанести решающее поражение странам Германского блока лишь в следующем году. Но изменения в этот сценарий внесла Российская революция.
В историческую коллизию с потоплением Черноморской эскадры оказались вовлечены Германия со своими сателлитами Румынией и Австрией, центральное большевистское правительство в Москве и Украинская Народная Республика, представленная на первом этапе властью Рады. 

События стали развиваться сразу после заключения в марте 1918 года двух сепаратных договоров в Бресте: между большевиками и Германией, а также между украинской Радой и Германией.

Как сегодня считают киевские политики и историки, украинская делегация на переговорах в Бресте проявила безволие, и на предложение Германии включить территориально в состав Украинской республики полуостров Крым ответила отказом в солидарном согласии с российской делегацией, которая требовала заключения мира без аннексий и контрибуций. 
Это позволило немцам в том же году оккупировать Крым, захватив, в том числе, главную базу Черноморского флота — Севастополь. Еще прежде украинские власти приняли решение о переводе Черноморского флота под юрисдикцию Украины. 

Соответственно, большевистское правительство было вынуждено издать приказ о передислокации Черноморского флота в Новороссийск. 

Приказ был выполнен лишь частично, а ушедшую в Новороссийск эскадру флота постигнет печальная участь затопления почти в полном составе.
Бытует две основные точки зрения на те трагические события. Так, официальный Киев считает, что Россией была совершена роковая ошибка. Если бы флот перешел к Украине, то все корабли были бы целы и невредимы. Поскольку Германия, в соответствии с договором, гарантировала, что весь флот останется за Украиной.

 

И в этом смысле большевистское правительство выглядит как собака на сене: ни себе, ни другим. В советской историографии доминировала точка зрения о закономерности затопления эскадры как вынужденной мере, дабы корабли не достались противнику. Этот взгляд ближе к истине. 

Ведь немцы, в конце концов, оккупировали не только Украину, но Крым и Кубань, а оставшийся в Севастополе флот присвоили себе.

Немаловажный вопрос: мог ли Крым самостоятельно отстоять себя от вторжения немцев? Дело в том, что по Брестскому договору признавались только две страны — Россия и Украина.
Все остальные самопровозглашенные республики на территории бывшей империи в расчет не принимались. И немцы, заключив договор с украинской Радой, ввели свои войска в южные регионы России. 

Вести бои с оккупантами было просто некому. Поэтому стали возникать всевозможные буферные республики, которые объявляли свою независимость от Советской России и разворачивали фронты против Германии. 

В таком же положении оказалась и Таврическая Республика, когда немцы подошли к Перекопу. Войска Крыма составляли матросы, не умевшие воевать на суше, и рабочие севастопольских заводов. 

Конечно, такие небоеспособные отряды не могли долго продержаться. Немцы подошли к Севастополю.
Англия и Франция поставили вопрос перед советским правительством о затоплении всего Черноморского флота во имя союзнического долга. Потому что два линкора и два десятка эсминцев, в случае их захвата немцами, будут представлять более чем серьезную угрозу в Средиземном море.

Большевики соглашались с доводами стран Антанты, но топить флот не стали, а решили вывести его в Новороссийск. Хотя все прекрасно понимали, что в Новороссийске нет даже элементарных условий для размещения флота. 

Еще в 1916 году в Цемесскую бухту заходила эскадра для перевозки двух кубанских бригад, и в городе, как писали местные газеты, цена на хлеб сразу же повысилась в 2–3 раза. 

Для закупки провианта представители кораблей эскадры объездили всю Кубань. К 1918 году ситуация с продовольствием в городе только многократно ухудшилась.
Что касается воды, то она в Новороссийске и поныне в большом дефиците, а в ту пору ее продавали ведрами всего из нескольких колодцев. О снабжении топливом и боеприпасами вообще не могло быть и речи.

Впрочем, из-за двусмысленной позиции морских офицеров в Севастополе остались значительные силы: все старые броненосцы, больше половины эсминцев, все крейсера, все подводные лодки, вся морская авиация и все вспомогательные суда. 

Эти силы флота без боя были сданы Германии. Лишь два линкора и несколько эсминцев ушли в Новороссийск.Морские державы неоднократно топили свои эскадры и даже целиком флот. 
Так было с русским Черноморским флотом во время Крымской войны, так было с германским и французским флотами во время Второй мировой войны. 

В 1918 году существовали политические основания для затопления эскадры, но фатального исхода можно было избежать. Однако ситуацию усугубила братоубийственная гражданская война.

Сразу после октябрьского переворота со стороны солдат и матросов начались репрессии против царских кадровых офицеров. На Черноморском флоте пик репрессий пришелся на декабрь 1917 года.

Матросы провели три «Варфоломеевские ночи», убивая, избивая и унижая офицеров, а также членов их семей. По некоторым данным, пострадало до тысячи человек. 
После этого крейсер «Алмаз» и новейшие эскадренные миноносцы совершили поход вдоль побережья Черного моря. Они подавили татарское выступление в южных городах Крыма и установили там советскую власть, так же как в Одессе и Новороссийске.

В городских архивах сохранились документальные свидетельства о действиях контрминоносца «Керчь» в январе—феврале 1918 года в Новороссийске. 

Экипаж был настроен революционно и даже анархически, уничтожая офицеров при каждом удобном случае. 

Самый кровавый эпизод связан с расстрелом матросами эсминца 43 офицеров Варнавинского пехотного полка, что предопределило отношение офицерства к дальнейшим трагическим событиям на Черноморском флоте.
Варнавинский пехотный полк был единственной воинской частью, вернувшейся с Турецкого фронта при полном боекомплекте и полной численности состава. 

Новороссийский городской Совет в честь возвращения русских воинов домой устроил торжественный обед с обильным излиянием вина. Под винными парами и от радости возвращения все солдаты и офицеры согласились выступить на стороне Советов против Кубанского правительства. 

Но на следующий день, протрезвев, половина полка одумалась и заявила о своем желании разъехаться по домам. Совет предоставил «отказникам» пароход, и они в ночь со 2 на 3 февраля взошли на его борт. 

Здесь матросы эсминца «Керчь» сразу арестовали 43 офицера и тут же на пристани утопили их в море.
На следующий день Варнавинский пехотный полк при одном офицере занял боевые позиции на фронте.

Когда Новороссийск займут белогвардейцы, они припомнят этот случай матросам и будут беспощадно истреблять их. Достаточно было иметь матросскую татуировку или носить тельняшку, чтобы попасть под пулю или шашку белого офицера. 

А на пристани был установлен временный памятник погибшим офицерам, который в 1920 году был снесен вошедшими в город красными.

Но это будет позже. А в апреле 1918 года эсминец «Керчь», который сыграет решающую роль в затоплении эскадры, возглавил В. А. Кукель, бывший прежде старшим офицером на эсминце «Фидониси».
Часть экипажа «Керчи», связанная с кровавой расправой над офицерами, просто разбежалась.

Большевики Новороссийска были уверены, что матросы эскадры помогут городу с продовольствием, топливом и наличными деньгами, а также наведут на улицах революционный порядок. Но этого не произошло. 

На кораблях не было ни топлива, ни продовольствия, и царила почти полная анархия. Двенадцать тысяч матросов праздно шатались по улицам, наводя ужас на обывателей пьяными дебошами. 

Из винных погребов Абрау-Дюрсо на корабли перекачивали шампанское «в неделю по два ведра на рыло». По воспоминаниям В. А. Кукеля, «гибель флота была предрешена, она стала вопросом ближайшего времени».
Когда уже стало окончательно ясно, что эскадра будет обязательно затоплена, матросы вскрыли корабельные кассы и поделили между собой деньги. 

Как пишет автор «Железного потока» Серафимович, матросы стали кутить пуще прежнего. Власти города были вынуждены обратиться к командованию эскадры, чтобы матросские патрули сами уводили пьяных дебоширов на корабли. 

Эскадра разлагалась на глазах. В пригородах против такого беспредела вспыхивали восстания казаков. Матросов за их злодеяния живьем закапывали в землю. И все же новороссийцы не хотели затопления эскадры, верили, что ее удастся спасти.
В это же время германское военно-морское командование установило открытый надзор над Новороссийском с целью недопущения выхода кораблей эскадры в море. Ежедневно над городом пролетали немецкие аэропланы, у входа в бухту в надводном положении дежурили подводные лодки. 

Со стороны Тамани, переправившись через Керченский пролив, к городу двигались немецкие войска. К Сочи и Туапсе начали наступление войска меньшевистской Грузии, в поддержку которых в Поти высадился 3-тысячный немецкий отряд. Эскадра оказалась зажатой со всех сторон. Оставалось либо вернуться в Севастополь, либо затопить корабли.

Для любого моряка корабль — дом родной, святое место. Он скорее расстанется с жизнью, чем погубит свой корабль. Но разложение, дезертирство и деградация в экипажах эскадры дошла до такой степени, что многие из них уже были не способны вывести корабли в море. 
На линкоре «Воля» и нескольких эсминцах нашлось достаточно личного состава, чтобы уйти в Средиземное море и сгинуть в забытьи, но с гордо поднятой головой, у чужих берегов. 

А вот на линкоре «Свободная Россия» из всего экипажа оставалось только 125 человек, и они были не в состоянии даже развести котлы, не то что поддерживать ход в топках. На эсминце «Фидониси», кроме капитана, вообще никого не осталось, все матросы разбежались.

Что было дальше — известно. Корабли уходили в серые волны Цемесской бухты на глазах многотысячной толпы новороссийцев. 
Очевидцы той катастрофы вспоминали, что в первые дни после затопления эскадры «жители Новороссийска чувствовали себя так, будто бы каждый из них похоронил близкого, дорогого человека в одной братской могиле». 

Весь берег еще несколько дней был заполнен хмурыми мужчинами и горько плачущими женщинами.

comments powered by HyperComments
Ксюша Рогозина
Подкасты
База
Похожие материалы