И стынет кровь: репортаж из «красной зоны»

И стынет кровь: репортаж из «красной зоны»
Каждодневные сводки о заболевших не радуют. Шестое сентября на Кубани 241 новый случай. В России 17 856, из них летальных исходов 790 человек. Фотокорреспондент «ВК Пресс» побывал в «красной зоне» ККБ № 2. Его впечатления и фотоснимки — перед вами.

«ТИХО У ВАС»

Полтора года уже прошло с начала пандемии. И когда из громких речей мы слышим, как все хорошо настолько, что можно и забыть пережитое, картина реальности оказывается совершенно иная.

Третья волна оказалась для медиков труднее предыдущих, и это понятно, каждый день работать на износ и каждый день видеть смерть может привести не только к усталости.

POD_7123.JPG

Краевая клиническая больница № 2 в Краснодаре — место не для слабонервных. На первый взгляд девятиэтажное здание ковидного госпиталя кажется пустым. На балконах никого, а в окнах ничего не видно — темно. От этого и страшно, потому что неизвестно. Тут же на территории церковь Иконы Божьей Матери Целительницы с крестом. Он смотрит на госпиталь.

POD_7110.JPG

В дверном проеме между «чистой» и «красной» зоной встречает Мария. На ней зеленый костюм для защиты, который больше напоминает мешок. За очками уставшие, но выразительные глаза. Марии тридцать два года, за спиной огромный опыт работы медсестрой хирургического отделения, а сейчас работает с ковидными больными. Ей, как и многим, с наступлением пандемии пришлось переучиваться на ходу. Вспоминать о тяжелых больных, уходу за ними трудно. Она только говорит бегло фразу:

— За десять лет я не видела столько смертей, как за прошедший год. Больше мы об этом не разговаривали и не нужно, все и так ясно, о смерти здесь не говорят — ее и так много.

— Тихо у вас, — стараюсь сменить тему разговора.

— В мирное время было не так. Много людей приходило, а сейчас сами видите.

— В мирное?

— Да, до пандемии.

О былом «мирном времени» остались только таблички с информацией на дверях.

POD_7162.JPG

РЕАНИМАЦИЯ

Попадаем в реанимационное отделение. По коридорам от одного пациента к другому передвигаются доктора. Вентиляции в палатах залеплены пленкой. В палатах одна картина хуже другой: обессиленные люди с остекленевшими глазами лежат на койках.

Надежда — вот единственное, что есть у тяжелобольного.

POD_7127.JPG

Поднимаемся на несколько этажей, и понимаю, что футболка под костюмом промокла насквозь. Очки уже запотели окончательно, и теперь приходится смотреть краем глаза через щелочку.

— У вас тоже так? — спрашиваю Марию и показываю на стекла очков.

— Да, так мы и работаем.

POD_7152.JPG

Лифт останавливается.

— Мы в отделении — куда переводят после реанимации.

Здесь атмосфера становится легче, появляется ощущение простора.

Одна из пациенток(ее недавно перевели из реанимации) Екатерина, лежит в слабоосвещенной палате. С трудом дышит через маску.

— Две недели провела в реанимации, — набирает воздух и продолжает рассказ. — Врачи говорят, сожжённых восемьдесят шесть процентов легких… Все, больше не хочу говорить.

Ухожу от нее с чувством стыда. И думаю, что борьба для этих людей еще не закончена, очевидно, восстановление будет трудным, долгим, а многие говорят, что и не полным — последствия имеют большие проблемы.

POD_7145.JPG

БОРЬБА ЗА ЖИЗНЬ И МЕЛОЧИ ЖИЗНИ

За окном все тот же пейзаж, рутинная городская жизнь. Каждодневные пробки. Дождь. И все это кажется мелочным по сравнению с тем, что человек борется за жизнь, чтобы немного побыть в этом мире.

Уже после всего на границе между зонами меня спросят «ну как, понравилось?» На этот единственный вопрос я так и не найду ответа.

POD_7135.JPG