На Кубани женщина обвинила медиков в смерти мужа и дочери

На Кубани женщина обвинила медиков в смерти мужа и дочери
«В моей семье в мае 2020-го случилось горе: друг за другом скончались мои муж и дочь, — написала в письме в редакцию «ВК» Людмила Селюта. — Обстоятельства и события тех страшных дней дают основания нашей семье предположить, что действия медиков Щербиновской ЦРБ были недостаточно профессиональны, а где-то даже и халатны.

Мой муж В. П. Селюта, 1951 года рождения, заболел 5–6 мая, появился кашель, температура поднялась до 37,8 градуса. Мы вызвали участкового врача, но нам ответили, что она не придет, потому что нет машины. Вызвали «скорую помощь», она приехала вечером. Фельдшер послушала, сказала, что в легких все нормально, сделала укол от температуры. Наутро вновь появился кашель, днем состояние постепенно ухудшалось. Ночью совсем стало плохо. Утром 9 мая позвонили в «скорую». По согласованию с оператором мы с сыном повезли мужа сами в приемное отделение Шербиновской ЦРБ. Его осмотрел дежурный врач, сделали рентген грудной клетки. Заключение -обострение хронического бронхита, рекомендации — лечить дома, так как отделение закрыто на карантин. Мы очень просили взять анализ на коронавирусную инфекцию и госпитализировать в Ленинградскую ЦРБ, которая к тому времени стала госпиталем. Кроме того, у мужа поставлен кардиостимулятор. Мы опасались ухудшений. Нам отказали, объяснив, что туда отправляют только с пневмониями.

На следующий день, 10 мая, состояние мужа ухудшилось, снова вызвали «скорую». Фельдшер слушает, делает ЭКГ, предлагает вновь поехать в приемное отделение ЦРБ на консультацию. Мы соглашаемся. В приемном отделении, вернее, в машине «скорой», мужа осматривает врач-терапевт. Отмечает недостаточную работу кардиостимулятора, смотрит старый снимок легких. Мы вновь просим его направить мужа в Ленинградскую ЦРБ. Он отказывает, говорит, что нет оснований, но рекомендует по возможности сделать КТ в Ейске.

11 мая — снова «скорая», фельдшер делает укол, но облегчения от кашля не наступает.

12 мая вызвали терапевта И. А. Бут. Она померила сатурацию и рекомендовала незамедлительно направлять в Ленинградскую ЦРБ. Мужа госпитализировали сразу в реанимационное отделение. По словам дежурного врача, поражение легочной ткани было 75 процентов. 14 мая мужа подключили к ИВЛ, в этот же день он скончался. В полученной справке основная причина смерти — «Отек мозга. Инфаркт мозга, вызванный тромбозом мозговых артерий». Указаний на тяжелое поражение легких нет. Позже пришла еще одна справка о смерти, где причиной смерти указаны отек легких, другая пневмония, вызванная неясным возбудителем.

У дочери Елены Ткаченко, 1974 года рождения, с 9 мая отмечались признаки ОРЗ, недомогание, небольшая температура, кашель. Она все эти дни очень переживала за отца. Когда его в тяжелом состоянии отправили в больницу, у нее появилась боль за грудиной, одышка. 14 мая, в день смерти отца, у дочери случился сердечный приступ. Вызвали «скорую». Фельдшер дважды послушал легкие — все нормально. Сделала два укола. Объяснила, что слабость из-за того, что проходит простуда, а завтра будете «как огурец». Но улучшений не наступило. 15 мая мы потребовали у начмеда ЦРБ Муравьева С.В., который является врачом-реаниматологом, чтобы дочь направили в госпиталь в Ленинградской. Он сказал: приезжайте в приемное отделение. Дочь выйти из машины уже не могла, ее осмотрели там же. Но никакой помощи не оказали, хотя Елене уже нужна была реанимация. Ее уложили на каталку в машину «скорой», дали кислород, повезли в госпиталь. Там сразу же подключили к аппарату ИВЛ, но спасти уже не смогли. Она умерла в этот же день. Врач потом объяснила, что слишком поздно госпитализировали в нестабильном тяжелом состоянии, интоксикация организма при температуре 39,6, а по обследованию на КТ выявили пневмонию с поражением легочной ткани до 85 процентов. В медицинском свидетельстве о смерти дочери о причинах смерти говорится: легочная эмболия с упоминанием об остром легочном сердце, варикозное расширение вен нижних конечностей. Дочь работала учительницей. Никогда не жаловалась на здоровье. Очень редко уходила на больничный. У Елены осталась дочь…

Мы написали жалобу в министерство здравоохранения края с просьбой провести проверку и дать оценку действиям медиков Щербиновской ЦРБ за неоказание ими своевременной и профессиональной медицинской помощи, отказ в госпитализации, что привело к потере драгоценного времени в спасении жизни моих родных.

Мы думали, что специалисты министерства проведут объективное профессиональное расследование случаев смерти мужа и дочери, но когда получили итоги проверки — ахнули: множество несоответствий и нестыковок и откровенная подмена документов. В заключении проверки говорится, что больной В. П. Селюта добровольно отказался от госпитализации, несмотря на полученные разъяснения о возможном развитии осложнений, что отражено в карте вызова СМП. Но ведь этого не было! Это настоящий подлог! Мы все это время почти умоляли положить мужа в больницу. Как мы могли отказаться? Кроме того, в документе говорится, что при всех вызовах «скорой» к нам мужу измеряли сатурацию крови. Тоже неправда. Только на последнем вызове терапевт измерила сатурацию. Показатели равны были 70 процентам. А уже через некоторое время в документах говорится, что сатурация — 96 процентов. Но зачем же так обманывать? Мы с сыном были рядом, в здравом уме и трезвой памяти.

После смерти мужа и дочери пришел их анализ на коронавирус, почему-то нам на телефон. Он был отрицательным, поэтому нам разрешили покойных забрать, попрощаться. Позже взяли анализ у всех нас, тоже коронавируса не выявили.

У нас очень много вопросов к медицинским работникам нашего Щербиновского района. Очень много нестыковок. Мы уверены, если бы наши родные вовремя получили квалифицированную помощь, они бы были сейчас с нами. Мы настаиваем на всесторонней проверке действий медиков в каждом отдельном случае по отношению к моим мужу и дочери.

Мы требуем справедливости!»

Л. А. СЕЛЮТА.
ст. Новощербиновская.

comments powered by HyperComments
Подкасты
База
Похожие материалы