Ушедшим в небытие: в Новороссийске почтут память казаков-белогвардейцев

Ушедшим в небытие: в Новороссийске почтут память казаков-белогвардейцев
В Новороссийске пройдут памятные мероприятия к 100-летию исхода из портового черноморского города частей белой армии в марте 1920 года.
С 27 марта начнутся памятные мероприятия, посвященные 100-летию со дня исхода частей белой армии из Новороссийска. В город приедут потомки погибших при отступлении или навсегда покинувших Родину россиян в результате Гражданской войны.

В марте 1920 года, на перевале «Волчьи ворота» красноармейцы устроили засаду, установив несколько пулеметных точек, которые в упор расстреливали отходившие к Новороссийску части белой армии. Под пулеметным огнем красных особенно много погибло солдат двух калмыцких полков, потомки которых заранее сообщили о своем прибытии на поминовения.

На следующий день, 28 марта, состоятся основные мероприятия в память о трагической дате. В 8.30 состоится молебен по жертвам Гражданской войны в храме Святых Петра и Февронии. От храма в 11.00 казаки и гости мероприятий крестным ходом пройдут по набережной к памятному знаку «Исход», где состоится митинг и возложение цветов.

1.jpg

До сих пор историки по-разному трактуют разыгравшуюся в марте 1920 года трагедию на берегах Цемесской бухты. Одни называют это исходом Вооруженных Сил Юга России, потерпевших поражение от частей Красной Армии в ходе Гражданской войны. Другие именуют это бегством беляков. Одни приписывают белогвардейцам роль рыцарей, другие – позорных трусов. Но для новороссийцев это история, прошедшая кровавым колесом через город. И горожане поставили в память о тех событиях памятный знак, в названии которого их отношение к событиям вековой давности – «Исход».

О той поре сохранились некоторые воспоминания непосредственных очевидцев. Вот, например, что написала в своих воспоминаниях княжна Зинаида Шаховская о начале исхода белых из Новороссийска, которой тогда было 14 лет:

«Все сирены в порту взвыли – те, что на пароходах на рейде, и те, что на заводах в пригороде. Эти предсмертные крики казались нам дурным предзнаменованием. Тьма бежала за нами и готовилась проглотить».

2.jpg

В те же дни в среде казаков, заполонивших Новороссийск и Туапсе в ожидании отправки в Крым или вообще в любую европейскую страну, подальше от России, бытовала невеселая песенка:

Погрузили всех сестер,
Дали место санитарам,
Офицеров, казаков
Побросали комиссарам.

Это много позже, на закате советской власти, во времена перестройки, станет весьма популярным «белогвардейский» романс про поручика Голицына и корнета Оболенского, где эти же факты будут трактоваться несколько более романтично:

А в комнатах наших сидят комиссары
И девочек наших ведут в кабинет.

3.jpg

Как свидетельствуют очевидцы, в целом в войсках царил разброд и шатание. Новороссийск находился на грани хаоса. Часть отступавших кубанских казаков во главе с Николаем Рябоволом провозгласила Кубанскую Раду, тяготевшую к Симоне Петлюре и украинским националистам. Линейные казаки в противоположность «самостийникам» выходить из состава России не собирались в принципе. А зная о заискиваниях гетмана Скоропадского перед немцами, начали переходить на сторону Красной Армии. В итоге даже казачество раскалывалось на два лагеря.

Оказавшись в Новороссийске, казаки часто не понимали, кому подчиняться. Кубанская Рада призывала «драться только за родную Кубань». Но сами казаки состояли в армии генерала Деникина, который брезговал Радой. Отсюда – массовое дезертирство казачества. При этом часть казаков пополняла банды «зеленых», рыскавших в окрестностях Новороссийска. Бедой для всех сторон были эти банды, которые грабили пригороды и скрывались в горах.

Ежедневно в горах и хуторах за городом шла стрельба. Причем это продолжится еще несколько лет после окончательного установления советской власти, что отражено в романе Федора Гладкова «Цемент».

6.jpg

Позже дважды Герой Советского Союза, прославленный ас Великой Отечественной войны Владимир Коккинаки, а в те трагические времена простой новороссийский мальчишка, вспоминал о преступности, царившей в городе в дни исхода белых частей. Однажды на улице он увидел двух вооруженных мужчин, разговаривающих на кубанском казачьем диалекте. Мимо проходил человек в добротных хромовых сапогах. Бойцы безо всяких объяснений поставили прохожего к стенке, сняли с трупа сапоги, вывернули карманы и спокойно удалились.

Немало головной боли доставил местным властям и черносотенец Владимир Пуришкевич. Как только он прибыл в Новороссийск, так занялся активной агитацией в войсках. Его риторика была пропитана таким радикализмом, что деникинским офицерам было проще пристрелить Пуришкевича, чем дискутировать с ним. И, возможно, так бы и произошло, не умри он от сыпного тифа в январе 1920 года. Могила его в Новороссийске не сохранилась.

Как не сохранилась и могила видного православного философа князя Евгения Трубецкого, который также умер от тифа в Новороссийске в первых числах февраля того же 1920-го. В запруженном беженцами и ранеными городе свирепствовал тиф, унесший жизни многих людей.

5.jpg

В марте 20-го ситуация стала критической. Деникин уже ничем управлять толком не мог. Эвакуация, вопрос о которой был окончательно решен 20 марта Антоном Ивановичем, фактически сорвалась. Достаточных транспортов просто не было, поэтому людей начали сажать даже на боевые корабли Черноморского флота, что первоначальным планом не предполагалось. Генерал Туркул вспоминал о погрузке своих людей на суда:

«Безветренная прозрачная ночь. Конец марта 1920-го года. Новороссийский мол. Мы грузимся на пароход «Екатеринодар». Офицерская рота для порядка выкатила пулеметы. Грузятся офицеры и добровольцы. Час ночи. Почти безмолвно шевелится черная стена людей, стоящих в затылок. У мола тысячи брошенных коней. От палубы до трюма все забито людьми, стоят плечом к плечу, и так до Крыма. В Новороссийске орудий не грузили, все было брошено. Оставшиеся люди сбились на молу у цементных заводов и молили взять их, протягивая в темноте руки…»

В то же время полковник донской сводно-партизанской дивизии Яцевич докладывал командующему: «Поспешная постыдная погрузка не вызывалась реальной обстановкой на фронте, которая мне, как отходившему последним, была очевидна. Никаких значительных сил не наступало».

4.jpg

При всем шатании войск в распоряжении Деникина оставались верные его приказам дивизии, кавалерия, артиллерия, несколько бронепоездов и английские танки. Это не считая целой эскадры военных кораблей в бухте, в том числе кораблей союзников по Антанте. Английский дредноут «Император Индии» даже вел заградительный огонь из своих 343-мм орудий по наступающим частям Красной Армии. В городе было много воинских частей англичан, итальянцев, греков, но они могли только ходить парадным маршем перед Деникиным, а воевать с красными не горели желанием.

Вскоре Деникину перестали подчиняться казачьи войска. Зараженные идеей автономии Кубани, а некоторые и болезнью «самостийности», казаки отказались исполнять приказы командования и эвакуироваться. Но это были казачьи подразделения, уже находившиеся в Новороссийске. Когда же к концу марта в город хлынули отступающие войска Донской армии, по злой иронии судьбы их вообще отказались эвакуировать. Казакам с Дона был дан приказ следовать вдоль Черноморского побережья до Геленджика или Туапсе, что ими было воспринято просто как издевательство. Это, кстати, нашло своё отражение в бессмертном «Тихом Доне», когда Мелехов с товарищами пытался погрузиться на суда.

Творился самый настоящий хаос. Артиллерийские орудия и танки были разбросаны на набережной, на восточной стороне бухты горестно бродили донские казаки и калмыки, которые по приказу Донского правительства отступали вместе со своими семьями. В порту горели склады. Дым заволакивал Новороссийск. Местные жители, погруженные в хаос Гражданской войны, встречали красных отчасти лояльно, отчасти с надеждой на изменения к лучшему...
Максимка
Подкасты
База