Стресс-тест: как в России после карантина поддерживают бизнес

Стресс-тест: как в России после карантина поддерживают бизнес
Одной из стратегических задач нынешнего кабмина объявлена помощь экономике, ну и как само собой разумеющееся — населению. Есть даже поэтапный план ее восстановления, возврата к докризисному уровню.

Разработаны меры поддержки отраслей, пострадавших от пандемии, и их список расширяется, о чем без устали вещали главные телеканалы. Сейчас поутихли. Но, похоже, широко рекламируемые действия по спасению различными ведомствами курируемых отраслей могут вновь оказаться большей частью декларативными.

Самые пессимистичные прогнозы последствий пандемии в российских реалиях приходятся на третий-четвертый квартал текущего года. В первую очередь для ЭКОНОМИКИ. Мы все помним, как широко обсуждались меры поддержки отечественной туротрасли, ресторанов, кафе, гостиниц, сетей гипермаркетов, арендаторов столичной недвижимости, такси, банков и других опор государства. Но, может быть, по невнимательности я, наверное, пропустил такое же широкое обсуждение проблем промышленности, сельского хозяйства, другого реального производства? Ну, скажем надо обязательно помочь станкостроителям, машиностроителям, другим ПРОИЗВОДИТЕЛЯМ! Нет, не слышал. Другое чаще попадалось на глаза.

Когда в этот пресловутый список «системообразующих предприятий», которые могут в случае чего рассчитывать на помощь госбюджета, попали даже букмекерские конторы, салоны красоты, закусочные и даже семейное крабовое предприятие теледивы Ксении Собчак, разразился скандал. После вмешательства прокуратуры этот список был скорректирован. Туда, судя по сообщениям СМИ, добавили промпроизводства. Да вот незадача: не хотят они в отличие от вышеперечисленных сфер экономики претендовать на эту самую помощь государства. Сейчас, как официально сообщается, в этом перечне более 1300 организаций, 43 процента из которых относятся к промышленности, 14 — к транспорту, 8 — к ТЭК. Так вот многие из этих компаний, еще недавно боровшихся за право войти в список, сейчас предъявляют к нему все больше претензий. Точнее, к огромному, по их мнению — избыточному перечню требований курирующих ведомств. В первую очередь для производителей той или иной продукции в обязательном порядке надо готовить еженедельно и ежемесячно, а иногда и чаще массу отчетов для государственной информационной системы промышленности, которую установил Минпромторг.
Стоит отметить, что это применяется в основном к тем участникам списка, которые не по факту (в отличие от тех же отельеров или «Бургер Кинга»), а лишь по результатам неких стресс-тестов теоретически могут получить отсрочки по налогам, субсидии на возмещение затрат, льготные кредиты и госгарантии. Затраты же на такую чуть ли не ежедневную отчетность, утверждают сами участники, становятся очень высоки и неподъемны. И расчет реального производителя на возможность получить когда-нибудь эту господдержку разрушается на фоне навязанных всевозможными ведомствами затрат на ее оформление.

Поэтому большинство включенных в список промпредприятий, по утверждению знакомых с ситуацией экспертов, никакой господдержки пока не получали. А некоторые уже и не планируют. Платить немалые средства за все эти подтверждения, постоянные аудиты, стресс-тесты и т. д. всего лишь для того, чтобы иметь статус «участника списка поддержки» в кризисных условиях, — это, согласитесь, чересчур. Может быть, поэтому пока предприятиям из списка выдано только 139 льготных кредитов на 130 миллиардов рублей. И, наверное, можно согласиться с теми, кто утверждает, что этот список изначально создавался не для помощи всем в него включенным, а для дополнительного контроля за ними. Тем более что промышленники должны регулярно предоставлять, как они сами выражаются, «весьма чувствительную информацию». Иными словами — сведения, составляющие коммерческую или иную тайну, данные, которые обычно скрываются от конкурентов, и т. д.

Остается добавить, что правительство уполномочило шесть госбанков проводить эти самые регулярные стресс-тесты, по результатам которых делается вывод о потенциальных проблемах той или иной организации, затем каждой из них банки присваивают категорию риска. Делают они это, как вы понимаете, не бесплатно. И еще одно весьма показательное обстоятельство: авторами всех основных этих стресс-методик являются Международный валютный фонд, Базельский комитет по банковскому надзору и «наш» Центробанк. Но это так, к слову.

Разумеется, возникает вопрос: а почему так происходит, к чему эта чудовищная бюрократическая процедура? И можно ли это расценить как саботаж со стороны чиновников? И наконец, кому это все выгодно? Не случайно, наверное, в Совете Федерации дали необычайно резкую оценку деятельности Минпромторга, заявив, что «прорыва в промышленности нет ни по каким отраслям». Ранее Счетная палата констатировала, что у правительства нет стратегии развития промышленности и торговли. Говорилось, что экспорт падает, в сфере станкостроения рынок обеспечивается только на 20 процентов поставками отечественных предприятий, тяжелая доступность кредитных средств, нет научного обеспечения деятельности промышленного комплекса. Разрушена компонентная отрасль — база промпроизводства, обеспечивающая заводы деталями для сборки готовой продукции. Отмечалось, что российская промышленность работает в режиме отверточной сборки. Нет в России и собственной базы для серийного производства микроэлектроники и лекарств, и многого другого. Но, напомню, есть зато стресс-тесты в необходимом количестве!

А может быть, ответ на эти системные вопросы — КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ и будет ли когда-нибудь у нас развиваться промышленность, как и положено великой державе? — кроется в скандале, который на днях разразился в Украине? Если коротко, то Евросоюз пригрозил лишить Украину кредитов на развитие машиностроения и потребовал законодательно закрепить в этой стране запрет на локализацию собственного промпроизводства.

С грозным тезисом выступил посол ЕС Матти Маасикас, заявивший, что намерение украинских властей развивать реальный сектор экономики противоречит и нормам ВТО, и обязательствам по закупкам аналогичной продукции из Евросоюза, и главное — сильно расстраивает Европейский инвестиционный банк, через который идут сделки по закупке импорта. А Киевская школа экономики (аналог нашей правительственной Высшей школы экономики, в которую также хорошо вложились и фонд Сороса, и другие аналогичные организации) умудрилась практически сразу опубликовать исследование не только об отрицательном влиянии на экономику поддержки собственной промышленности, но и о том, что импорт — локомотив роста ВВП. Во как! Хотя чего удивляться такому прорыву украинской научной мысли? Примерно то же регулярно вещают господа из российской Высшей школы экономики, которой, кстати, руководит супруг главы Центробанка. Политика импортозамещения в России, считают в этой школе, за пять лет привела в основном к росту цен, к увеличению доли импортного оборудования, к нехватке жизненно важных лекарств и т. д. Вывод напрашивается очевидный: только импорт нас спасет! Напомню, именно эти ребята консультируют правительство, которое сейчас и стресс-тестирует промышленность. В ЧЬИХ ИНТЕРЕСАХ?

Принятые изменения в Конституцию теперь предполагают приоритет российского права над международным. В этой связи очень хотелось бы хоть когда-нибудь узнать, сколько так называемых международных соглашений подписала РФ с тем же МВФ, ВТО и другими организациями? Сколько их есть, этих подспудных договоров, соглашений, актов, фактически тормозящих долгие годы развитие промышленности, и не только в нашей стране? Но мне думается, что этого в ближайшее время не произойдет.

Потому что не соглашения во всем виноваты, по большому счету, а наверняка совершенно конкретные эффективные менеджеры.

А вы как считаете?

Читайте также: Рублевое дежа вю: о возможной деноминации национальной валюты
Юля
Подкасты
База