Герои рядом с нами. Жена, мать, солдатка

К этой встрече готовилась больше года — с тех пор, как осенью 2024 года ближайшая подруга поделилась радостью: «В семью сестры Натальи благополучно вернулись ушедшие на СВО сын и муж». Конечно, я загорелась встретиться, но возражения — «Подожди немного, пусть отдышатся» — с пониманием приняла. И как же поразилась, когда месяцев через несколько, напомнив про обещанную встречу, в ответ услышала: «Наташа снова проводила мужа на фронт, подписал контракт, теперь вместе со вторым сыном».

Забегая вперед, скажу, чтобы не томить читателя, — они все вернулись! Правда, отец носит теперь осколки, но счастья Наташиного не избыть. Теперь, узнав подробности тех страшных месяцев на «передке» от каждого из членов этой семьи, могу сказать точно: силы духа этой Женщине — матери, жене, солдатке — не занимать.

Любовь, благодарность, уважение

После долгих отнекиваний типа «зачем о нас писать, все самые обыкновенные» мы все-таки встретились. Знакомимся: жители Краснодара супруги Наталья и Павел Белоусовы. Сыновья Станислав и Ярослав сейчас в Москве.

Между прочим, Белоусовы-старшие тоже в свое время пожили в столице, где и познакомились: он — студент Московского государственного горного университета, она — дизайнер в престижном бутике на Тверской. Встретились в гостях у приятельницы, и Павел отметил самую симпатичную девушку, которая за столом оказалась и самой заботливой. Стали встречаться. Тот факт, что Наталья растит трехлетнего сына, Павла не остановил.

— Моего Стаса приняли как родного не только он, но и его родители, и братья, я им за это всегда благодарна, — говорит Наташа. А Павел с признательностью вспоминает, как она с малышом, не раздумывая, согласилась ехать за ним в Якутию, на его малую родину.

— Оставила перспективную работу, поехала за вчерашним студентом.

Так начались их Огонь, Вода и Медные Трубы.

Притирались, учились ценить: он — нежность и заботу, она — преданность и особенно отношение к сыну. По-женски понимаю ее ревнивое внимание к этому вопросу.

Спустя три года у Белоусовых родился второй сын.

— У нас в семье от папы доставалось чаще младшему, Ярославу. Хотя Стас и по характеру спокойнее, и с особой опекой относился к брату с самого его рождения. Но я понимала великодушие мужа, его деликатность.

Слушаю рассказ Натальи. Павел чуть снисходительно улыбается:

— Говори-говори, у нас же командир ты…

Но, похоже, в этой паре ведущая роль супруги только кажется таковой. Да, она умеет быть жесткой, контролировать, настаивать, спорить… Умеет. Ведь за спиной у нее — спокойная, уверенная сила, значимость которой она заново оценила с началом СВО.

Отец солдата

Сначала потряс Ярослав: студент третьего курса Московской высшей школы экономики объявил матери в феврале 2023 года о том, что успешно закрыл сессию, взял академический отпуск и твердо решил подписать «Контракт о пребывании в добровольческом формировании». Скоро приедет в Краснодар.

Ее благополучный мальчик, которого пестовала через родительский комитет, которого поддерживала в учебе на медаль, над поврежденной на спорте спиной которого тряслась при каждом вздохе, — ее мальчик рвется с бюджетной студенческой скамьи в пекло. Как смириться, как совладать со страхом…

Теперь она на себе знает каждую из пяти стадий принятия неизбежного. Сначала отрицала, не хотела верить, по-матерински давила на жалость, даже торговалась, пыталась договариваться. В ответ слышала: «Ты сильная, ты справишься!». Поняв, что все без толку, несколько суток лежала пластом, погрузившись в депрессию…

Потом началось: приняв неминуемое, стала помогать собираться — носилась по всем углам города, разыскивая все, что можно было разыскать в то время из бойцовского снаряжения, — каску, берцы, термобелье, защиту для шеи, паха, колен, медикаменты, корсеты для спины…

Подскочивший спрос породил сумасшедшие цены на военные товары. Но когда ее что-то останавливало, если речь шла о сыне! Тем более бизнес, налаженный Павлом, позволял семье чувствовать себя стабильно.

В эти заполошные дни в тревожной суете она не понимала молчаливую сосредоточенность мужа и его задержки. Для читателя скажу: в это время Павел не просто консервировал бизнес, но и по вечерам с сыном посещал медицинские курсы.

Однажды она зашла за ним в офис и увидела два тактических рюкзака, два комплекта формы... Вскинулась — зачем два?! Тогда Павел посадил жену напротив и объявил: сына одного он не отпустит, уходит с ним добровольцем.

Потом он объяснит мне себя:

— Я прекрасно понимал, куда мы идем и что нас ждет. Понимал, что можем не вернуться. Еще больше боялся, что вернусь только один. Хорошо хоть, что старшего, Станислава, уговорили повременить и не идти всем втроем, чтоб мама не осталась одна в случае чего.

Павел оставляет за скобками, не говорит еще одно немаловажное соображение: он понимал, что, уйдя на фронт, рискует бизнесом, что, собственно, и произошло. «Но я не мог отпустить сына одного».

Дни и ночи

Они попали в добровольческое подразделение, входящее в состав Боевого армейского резерва специального назначения, больше известного как БАРС. Обоих определили медицинскими инструкторами в группу эвакуации, но у «барсов» санитары часто совмещают должности: оказывают первую помощь, эвакуируют раненых и — выполняют другие боевые задачи. Так было и с Белоусовыми. «За ленточкой» оба, потеряв имена, стали откликаться на позывные: отец — «Нуча», сын — «Ярый». И хоть служили в одном подразделении, виделись только в те минуты, когда один выходил с «передка», а другой шел на смену. Эти встречи во время ночных ротаций и были возможностью перекинуться новостями. Один указывал, где в оставленной располаге вода и продукты, другой спрашивал, как дела у мамы.

А мама в эти бессонные ночи начинала свое бессменное дежурство: садилась в часы их пересменки у окна, брала икону и молилась, молилась, молилась, дожидаясь звонка от того из них, кто вышел с передовой.

Такие были ночи. А дни, чтобы не думать, она до отказа заполняла работой и помощью в волонтерском штабе «Добротворец».

— Помогать начала еще до ухода моих мужчин, сразу после начала специальной военной операции. Увидела как-то в чате просьбу отвезти ткань на пошив вещей для госпиталя и вызвалась, благо за рулем больше 10 лет, доставить материал к «Швеям Кубани» на 40 лет Победы. А когда приехала, поняла, что попала в другой мир, к другим людям. Бабушки, женщины шли сюда каждый день как на работу — шили трусы, майки, постельное белье. Особенно запомнились стопки совсем небольших подушечек — как мне объяснили, они нужны, когда кровь из ампутированной конечности никакие бинты не могут впитать. В тот день поняла, что уйти от этой работы не смогу.

Четыре года Наталья является безотказным и активным помощником в Краснодарском волонтерском штабе. «Это моя вторая семья, где каждый старался меня поддержать». Здесь обрела новый смысл жизни, новый круг общения, новую силу выстоять.

Младший сын

— Самый страшный день в их первую ходку? — переспрашивает меня Наталья и не задумываясь называет: — Это было 31 декабря 2024 года.

Рассказывает:

— Павел с Яриком ушли на фронт, Стас работает в Москве в крупной клинике, так что мой Новый год предстоял совсем не праздничным. Полный раздрай в душе. Придумав отговорку для родных, решила провести новогоднюю ночь одна. Никого не хотела видеть.

Загвоздка с семейным застольем заключалась еще и в том, что Наталья и ее родственники решили поберечь свою маму, главу большой семьи, Екатерину Борисовну Резенькову, не сказали, почему зять и внук Белоусовы в один из дней как-то по-особенному с ней попрощались. Правда, шифровались-шифровались, и дошло до того, что встревоженная бабушка стала вопрошать с пристрастием: «Ярослав-то, понимаю, в Москве на учебе, но Павел наш — где? Наташа, наверное, развелась с ним?!».

Любые подобные расспросы для нее, когда нервы и так на пределе, были как ножом по сердцу.

В 11 вечера она проводила друзей сына, приезжавших в надежде уговорить присоединиться к новогоднему столу. И заметалась по пустой квартире.

Что это — материнское провидение? Никогда не рвущаяся духовная пуповина со своим ребенком? Вдруг в тишине раздался звонок с чужого телефонного номера. «Мам, — услышала родной голос сына, — я вышел». И, видимо, забыв отключить связь, Ярослав принялся докладывать командиру по рации: «Задачу выполнил. Все «трехсотые» госпитализированы». Слушаю Наташу и понимаю: она не находила себе места весь предновогодний день и вечер, пока сын под шквальным огнем выводил раненых бойцов с передовой.

…Это был очередной боевой выход «Ярого». По всем приметам ожидались горячие сутки — враг любит устраивать массированные налеты в праздники. А тут при разминировании тропы ребят зацепило, у одного серьезно пробило осколком ногу. Ярослав перебежал через «открытку», осмотрел парней, перевязал, обезболил. Под танковым обстрелом двинулись к точке эвакуации. Шли — дроны над головами. И без того сложное передвижение затрудняла раскисшая от зимней влаги земля: каждый шаг отнимает силы, вязнешь в клейкой грязи. Двое «трехсотых» шли самостоятельно, одного тащил «Ярый». «У него нога раненая не двигается, — рассказывал он матери потом, — мне надо было переставлять его здоровую ногу. Нам бы ускориться, но тут понимаю, что сам ни одной ногой пошевелить не могу, густая жижа намертво схватила сапоги. Мы стоим на открытой местности, и перед нами еще несколько километров «открытки».

Липкое ощущение, когда силишься бежать и стоишь на месте, — она столько раз переживала его в ночных кошмарах. Теперь слушала сына, глотала безмолвные слезы и, чтобы не выдать себя, почти истерично смеялась над финалом истории: выдернув ноги из сапог, ее сын шесть километров шел в одних носках и тащил товарища. Теперь даже новобранцы спрашивали, тот ли он «Ярый», что босиком по передку гонял?! На следующий выход Ярослав пошел с температурой 40. А уже 2 января написал ей: «Пойди в храм, поставь за упокой «Кумбая», «Свата», «Гелена». Остальным поставь за здравие…».

Она, уже приученная не задавать вопросов, только и поняла, что началось что-то очень серьезное.

— Не помню, как опрометью бежала, на ходу звонила всем волонтерам и тоже просила молиться. Не помню, как оказалась в храме. Спросила батюшку — у меня имен нет, знаю только позывные. Он ответил: «Молись. Бог знает их имена».

Новый член семьи

Как-то Ярослав, чтобы подбодрить маму, прислал ей свое фото — стоит чумазый и держит на руках котенка. Из рассказов мужа Наташа знала, что кошка на фронте ценится на вес золота: в украинских полях мыши кишмя кишат. Вот и наши «барсы» принялись искать себе антигрызуна. Выручила местная жительница — принесла котенка Панду с бело-черными лапками. Наташу словно заклинило — она, никогда не относившаяся к кошатникам, стала просить:

— Мне этот котенок нужен! Привезите его с собой!


И невдомек было мужикам, что тот живой комочек стал для нее залогом их возвращения — если привезут, то и сами приедут.

Так они и вернулись с фронта втроем. И сейчас уже непонятно, кто больше хозяйка у них в доме — Наташа или Панда.

— Когда ушли на фронт Станислав и Павел, а Ярослав вернулся к учебе, я снова осталась одна. Но теперь меня спасала Панда: утром сяду за телефон, новости кошке рассказываю, советуюсь, жалуюсь… Она же была там, все видела, душонка эта маленькая.

Старший сын

Вообще-то намерение пойти добровольцем самым первым высказал старший, Станислав Суханов. Он, выпускник мединститута, наверное, больше остальных своих домочадцев был морально готов к кровавым будням войны: в пандемию работал медиком в ковидном госпитале, видел страдания больных, глядел смерти в глаза. После начала СВО потихоньку прикупил себе форму, тактический рюкзак, берцы… О решении сообщил бате и брату. Но с отцовскими резонами повременить все-таки согласился. Купленную снарягу отдал младшему брату. Вспоминает:

— Были долгие разговоры на кухне. Обсуждали разные расклады. Ведь может быть очень много ситуаций гораздо хуже, чем смерть, — потеря функциональности, инвалидность, плен. Маме ни о чем не говорили.
Потом, когда мама узнала, что у каждого из ее мужиков, как и у всех бойцов, была своя персональная граната, с обреченностью знающего человека понимала: если что, каждый из них сделает это — выдернет чеку и подорвется, чтобы не попадать в плен. Понимала и боялась, гнала от себя страшные мысли. Так что, когда дождалась Павла и Ярика живыми и невредимыми, с готовностью раздавала амуницию — все, отвоевались!

И вдруг снова гром среди ясного неба: на СВО собирается Станислав. Теперь уже младший отдавал свою экипировку старшему. И бронежилет Стас носил с родного плеча, только позывной заменил на нем — «Турбо».

Но, кроме решения старшего сына, Наташу, даже после закаливших ее прежних месяцев ожидания, с новой силой потрясло решение мужа. «Наташ, — сказал он, — Стас мне такой же родной, как Ярик. Я иду с ним». Придавленная этим честным мужским поступком, она снова начала сборы на войну.

В эту ходку Павел Белоусов и Станислав Суханов попали в разные отряды, хоть и расположенные по соседству. Вы, конечно, родственники, сказали им при распределении, только не биологические. Но разве отцовство измеряется только ДНК?! Все чаще к Павлу стали подходить ребята с вопросом: «Это правда, что «Турбо» — твой сын?» — и на утвердительный ответ уважительно тянули: «Ну красава!».

Мужчина и Женщина

 …Они сидят со мной за кофе — муж и жена, вместе преодолевшие так много. Каждый звонок Павла ждала с внутренней дрожью, внешне ведя будничный разговор. Так было и в тот день, когда его санитарная «буханка» летела в кромешной темноте, не включая фары — дроны только того и ждут, — и напоролась на зубы дракона. «Наташа, нужны новые шины, срочно! Сможешь?». Когда ее что-то останавливало, если речь шла о муже! Деловито расспросила и начала действовать: купила шины, диски; отдала бортовать; приобрела зеркала заднего вида и все, что нужно для восстановления машины; нашла, через кого передать…

Во вторую ходку Павла ранило. Наташа поняла, что что-то случилось, когда увидела его в неурочное время в сети. Тут же позвонила: «Паша, что?». В ответ услышала: «Наташ, я «триста». Это сейчас она рассуждает: «Ну, «триста» — это ведь не «двести». А тогда помертвела от ужаса — как ранили, когда?!

…Они ехали на задание. Задача была — поддержать огнем штурмовиков. Павел рассказывает:

— Приехали на опорник, пересели в новую — муха не сидела! — «буханку», загрузились до отказа: боекомплекты, мины, бензин. По радийке, правда, предупредили, что вражий гексакоптер заминировал дорогу. Но впереди нас проскочила «Нива» и — ничего. Мы шли следом и — подорвались. Машина, начиненная взрывчатыми веществами, просто взлетела на воздух. Выпрыгнули из горящего факела на ходу, но товарища, под которым взорвалась мина, сильно посекло. Дотянули до ближайшей ямки, переждали. Тут и ушедшая вперед «Нива» вернулась за нами. Парнишка-водитель, загрузив «трехсотых», как дал по газам! Летим по ухабам в броне, с оружием, как горох в банке трясемся. Просим: «Брат, уже все, можно и потише ехать», а он в ответ: «Пацаны, не трожьте, я первый день за рулем!». Я смеюсь вместе с ними, понимая, что только так и можно было вынести весь ужас происходящего.

Павел выгрузил товарища, в котором осколков штук 15 потом обнаружили, передал медикам. Тогда-то ему и сказали, что он сам тоже ранен.

— Поднял ногу — действительно, кровь из-под колена хлещет, а я в горячке ничего не почувствовал.

Сам Павел, понимаю, никогда не скажет, но Наташа — «Я за него любого порву» — полушутливо или полугрустно замечает: теперь муж с осколками в колене «звенит» при любом досмотре.

Не скажет Павел и того, что его бизнес, связанный с энергооборудованием, который кропотливо выращивал с 2012 года, действительно лег. Как теперь его реанимировать, когда за эти полтора-два года рынок полностью изменился?

Да и вся их жизнь уже никогда не станет прежней. Оба это прекрасно понимают.

Лучший комплимент

Насколько они сами изменились, Наталья почувствовала сразу:

— Вернувшись, первое время практически не выходили из квартиры. Сутки проводили за компьютером, за книгами на тесном балконе. Видимо, им требовалось замкнутое пространство и тишина.

Иной раз так хотелось подойти, по привычке обнять, растормошить, но, заглянув в глаза, она… робела. Конечно, это все те же ее любимые мальчики. Но — совсем другие.

— Думаю, сыновья теперь гораздо старше меня.

...Правда, тихую их адаптацию к мирной жизни скоро стали нарушать. Подойдет, скажем, Ярослав к телефону, интеллигентно так поздоровается в трубку, а потом: «Да ну на… «Ультра», «Зоркий», тра-та-та! Приехали тра-та-та?! Давайте к нам!».

Многие военные страницы их жизни Наташа только так и узнает — когда сослуживцы собираются в их двушке за накрытым столом. Тогда, понимая, что скрывается за военными байками-хохмами, она заново видит ни разу не смалодушничавшего Павла; инструктирующего бойцов ротного медика Станислава; безбашенно идущего через минное поле Ярослава.

Как самый высший комплимент приняла рассказ мужа — «барсовцы» ему говорили: «Умирать не страшно, когда вырастил таких сыновей».

«Самым крутым парням»

Сейчас они остались в Краснодаре втроем: Наташа, Паша и Панда. Сыновья уехали в Москву — Ярослав восстановился в вузе, Стас вернулся к работе.

Белоусовы-старшие снова притираются друг к другу. Шутка ли — два года непрерывного стресса в разлуке, в разном ритме жизни.

Сейчас снова вместе, но тихой семейной пасторали не получается. Война, будь она проклята, не отпускает ни одного, ни другого. Павел недавно помогал сослуживцу перегонять сгоревшую машину из-под Донецка в Краснодар. Наталья продолжает делить себя между работой дизайнера и помощью в штабе «Добротворцев».

Буквально неделю назад снова застала их в тесных комнатушках штаба, который давно бы пора расширить.

Здесь собирается сообщество, которое можно и нужно называть совестью и честью нации. Люди, не считаясь, жертвуют силы, средства, время… Люди тыловой стеной встали за каждого из российских солдат. Взрослые и совсем молодые, пенсионеры и убегающие каждый день на работу — всех их здесь объединила руководитель Ирина Стукалова. Сама Ира, до СВО бывший банковский работник, говорит, что не мыслит работы без своего актива. Плетут сети и маскировочные пончо, вяжут теплые вещи, мастерят или покупают на собранные средства необходимые в окопах приспособы. Дважды в месяц передают все, что заказывают штурмы, разведка и БПЛА-подразделения Запорожского направления.

Вот и в этот раз вижу до потолка поставленные коробки-свертки, приготовленные к отправке. Собрали три тонны груза: медикаменты и медоборудование — для военно-полевого госпиталя; комплекты шин, канистры с горючим, газовые горелки — для передовой; реторт-пакеты с предметами первой необходимости — для дроновых сбросов. Это помимо перчаток, салфеток, ботинок, балаклав, нательного белья и множества других необходимых в военном быту предметов…
Коробки с надписью «Самым крутым парням» — от школы № 55, детских садов № 160 и 210, от Краснодарского колледжа управления, техники и технологии. И даже — Боже мой! — от посольства РФ и жителей Эквадора! Их с другого конца света передают через краснодарских родственников — членов штаба.

До Родины дотронуться рукой

…Мужчины принимаются грузить гуманитарку в подъехавший транспорт, а женщины затягивают скотчем последние упаковки — со сладкой домашней выпечкой.

— Понимаете, когда открываешь эту картонку в окопе, а оттуда аромат дома, женских рук… — Павел начинает говорить и — нервы ни к черту — замолкает, сглатывая. Потом продолжает:

— Понимаете, там сейчас особенно важна поддержка тыла. Не надо надеяться, что раз мы наступаем, то можно и ослабить внимание общества к фронту. Это неверно! Да, Министерство обороны наладило хорошее снабжение, это говорю не лукавя. Но так важно, когда попадаешь под шквальный огонь, падаешь мордой в грязь и не знаешь, кто из нас встанет, — так важно после каждого такого замеса ощутить поддержку тех, кто остался в другой жизни. А сейчас там все особенно остро — последний бой перед победой, не зря говорят, трудный самый.

— А мы победим? — испытующе гляжу на них. Оба, не сговариваясь, отвечают без паузы:

— Обязательно.

Да, мы точно победим.

Фото из личного архива Натальи Белоусовой.