" />

Исповедь спортсменки: допинг-скандалы восемь лет спустя; кто защитит спортсменов; благодарность без границ

Исповедь спортсменки: допинг-скандалы восемь лет спустя; кто защитит спортсменов; благодарность без границ
В мае 2016 года началась первая волна допинг-скандалов. Спустя годы вскрывали анализы спортсменов. Чемпионов, призеров обвиняли в применении запрещенных веществ. В том числе и меня.

Сон? Розыгрыш? Ошибка?

Утром 23 мая 2016 года увидела фрагмент из телепередачи. После перепроверки анализов с Пекинской Олимпиады меня и еще нескольких российских спортсменов обвинили в применении допинга. Не поверила. Перематывала репортаж вновь и вновь. Вслушивалась, всматривалась, пыталась хоть что-то понять… Страшный сон? Чей-то розыгрыш? Ошибка? Все что угодно, но только не правда. Наконец позвонила папе. Пыталась объяснить и не находила слов. Через несколько минут он был рядом. Сказал, что узнал еще пару дней назад… Молчал. Ждал…

Потом еще что-то говорил. Успокаивал. Уговаривал. Объяснял. Да какие могли быть слова? Наши души в это мгновение умерли. Тогда мы не могли помочь ни друг другу, ни себе.

7 сентября 2016 года: «С мая 2016 года это первые записи. Жизнь проходит как в тумане: череда унижений, надежд и борьбы… Опустошение. Уже ничему не удивляюсь и ни во что не верю. Мой мир перевернулся. Все, что раньше было дорого и важно, ради чего я была готова отдать свою жизнь, в один миг превратилось в разочарование».

Антидопинговый кодекс: никаких правил

Сначала говорили, что для перепроверки открывают пробы тех спортсменов, которые претендуют на Олимпиаду в Рио-2016. Но я ушла из спорта в 2015 году. Все по правилам, официально. Написала заявление. Почему наша федерация подала в списки мое имя? Потом ответили, что проверяют выборочно, кого захотят. Через восемь лет? Неужели все анализы хранятся так долго? Раньше нам говорили, что этот срок — три года. Судя по письму, которое мне пришло из антидопингового центра, была открыта проба не соревновательная, а промежуточная. По своему дневнику сверила: действительно, 5 августа 2008 года у меня брали анализы на тренировке в Пекине. Но это предварительные пробы. Как говорили, их основная задача — допуск к Олимпиаде с целью заранее исключить нарушителей. Неужели бутылочки всех анализов (а у меня только в Пекине до соревнований их было три) и всех спортсменов (это более одиннадцати тысяч человек) хранятся в лаборатории?

На перепроверке не было ни единого представителя из России. Ехать в Лозанну самой? Допустим, я найду деньги, куплю билеты и сделаю визу. Но что я сама, без компетентного человека, пойму в этой лаборатории?

Я обращалась за помощью в Федерацию тяжелой атлетики и Олимпийский комитет России с просьбой дать возможность защитить себя. На мои вопросы ответить никто не мог. Как и оказать помощь.

Вляпалась? Расхлебывай сама

8 июня 2016 года мы с корреспондентом, независимым спортивным аналитиком Алексеем Зубаковым написали и отправили обращение президенту Международной федерации тяжелой атлетики Томашу Аяну. Затем еще одно письмо в Международный олимпийский комитет.

27 июня я узнала, что слушание в МОК по российским атлетам назначили на 1 июля. Приглашались спортсмены и представители федерации.

Я вновь позвонила в наш Олимпийский комитет. Дали номер телефона какого-то Антона. Вроде как он должен представлять спортсменов от российской делегации. Общалась с ним: может, удастся и мне поехать или документы какие нужны? Но Антон ответил, что слушания не будет. Он никуда не полетит. Члены МОК сами проведут заседание. За закрытыми дверями.

В компании с Виталием Мутко.jpg

29 июня 2016 года я отправила письмо на имя министра спорта Виталия Мутко. Объяснила ситуацию и обозначила проблему: через несколько дней будет решаться моя судьба, я готова защищать себя. Дайте хоть шанс. На следующий же день позвонила женщина из Олимпийского комитета. К сожалению, я не запомнила ее имени. Обращалась она ко мне «деточка». Разговор был короткий: «Вляпалась? Расхлебывай сама. Никто не обязан помогать». Я не нашлась, что ей ответить.

Узнала, что есть еще Арбитражный спортивный суд. Но как правильно действовать? Написала нескольким самым влиятельным юристам России. Отозвались из агентства Анатолия Кучерены. Все обсудили и наметили следующие шаги. Но дело быстро прекратилось. Позвонили из федерации и пригрозили: мол, проблем наживешь еще больше.

Вы тоже пили допинг?

Все спортивные мероприятия, на которых недавно мы с отцом были почетными гостями, остались в прошлом. Куда бы я ни приходила, один из первых вопросов: ты правда пила допинг? Несколько раз меня останавливали незнакомые люди на улице, интересовались, не та ли я Шаинова, которую показывали по телевизору? Даже после Олимпиады не было такого ажиотажа.

Шаинова и Канискина.jpg

Сейчас можно найти все что угодно. Наука позволяет определить, чем питался человек, захороненный сотни лет назад. Какой образ жизни вел, от чего и когда умер, более того: кто были его предки, что ели и чем они болели. Если есть задача: обнаружить что-то у современного человека — это вообще не проблема. Запрещенные вещества есть в каждом из нас.

В антидопинговом списке препараты первой необходимости: обезболивающие, гормональные, стимулирующие, противовоспалительные. Многие капли и спреи от насморка (например ринофлуимуцил, который активно рекламируют), почти все сиропы и таблетки от кашля (например бронхолитин), все мочегонные лекарства (фуросемид, верошпирон…), дексаметазон, преднизолон, даже рибоксин, калия оротат и все поливитаминные комплексы, если в их состав входит кобальт. В любом случае спортсмен — живой человек, иногда болеет и лечится. Не он, так его родители. Но если в момент исследования не обнаружено никаких нарушений, то какие могут быть обвинения спустя годы? Ответ только один: под любой запрос найдутся ресурсы.

На выход из зала

Все, кто имел хоть какое-то отношение к спорту, понимали абсурдность ситуации и удивлялись происходящему. Но допинговые скандалы набирали обороты. У всех забрали обещанную пожизненную стипендию за олимпийскую награду. Возникли вопросы: имею ли я право тренировать детей и трудиться в этой сфере?

Я негодовала: вы спятили! В зале я провела двадцать лет жизни! От села Коноково до Пекина. Знаю, что такое нагрузки, восстановление, подготовки и как стать чемпионом. А теперь — держаться подальше? Только потому, что через восемь лет кто-то где-то в чем-то заподозрил?

С 2008 года я тренировалась в краснодарской спортивной школе № 8 на Яна Полуяна. Там хороший зал: помосты, штанги, необходимые тренажеры. В 2016 году я уже занималась там со своими учениками. Неожиданно директор школы дал понять: находиться в этом зале нам нельзя. Искала другие возможности, но пока деваться было некуда. Однажды охранник просто не пустил нас в здание. А через некоторое время мой гриф и диски вынесли на улицу.
Вот тогда я поняла: нужен свой зал. Оттуда не выгонят и не уволят. Перебирала варианты. Однажды пришла к директору лицея № 90 Владимиру Белоусову с предложением открыть у него секцию тяжелой атлетики. Когда-то мой отец тоже с этого начинал. Директор — человек влиятельный, депутат городской Думы города Краснодара. Может, совет какой даст? Рассказала о своей идее. Оказывается, он меня знает. Тоже следит за спортом. Честно признался, что своего ребенка никогда бы не отдал «спину ломать». Тяжелая атлетика ему не нравится, и помочь он ничем не может. Проводил вопросом: отобрали ли у меня медаль?

Нет! Она у меня. Лежит в коробке вместе с остальными наградами.

Февраль 2017 года: «Звонили из Олимпийского комитета, мол, надо им отправить мою медаль. Выслушала и решила: долг платежом красен. Когда-то они не нашли возможности даже выслушать меня, почему бы и мне не прекратить наш разговор? Сказала, что медали нет, и положила трубку. Ходят слухи, что могут прийти с обыском и насильно забрать медаль. Но я не боюсь. Даже с милицией, собаками и наручниками придут — никому не отдам. Не они мне ее давали, не им и отбирать!».

Судьба человека: у каждого свои испытания

Когда я увидела ту злополучную передачу о допинговом скандале, мы всей семьей были у родственников во Владикавказе.

Там живут двойняшки Оля и Поля. Чуть старше меня. Горе случилось, когда одной из девочек было семь лет — отказали ножки. Такая же беда настигла другую, когда ей было тринадцать. Прошли обследования, какие-то операции, но ничего не помогло. Диагноз — редкая генетическая болезнь Штрюмпеля. Сейчас девчонки передвигаются по квартире и ловко управляются с домашними делами. Но выйти на улицу — проблема. Там уже опираться не на что: родных стен нет, а костыли не помогают. К тому же обе девочки стесняются своей уникальности, сильно переживают и от этого еще хуже справляются с непослушными ножками.

Два самых добрых и светлых человека слонялись за мной из угла в угол и пытались хоть как-то помочь. Я не находила себе места. Тогда для меня это была самая настоящая трагедия: что может быть важнее олимпийской медали? Сейчас понимаю: разве это может сравниться с болью, которая выпала на судьбу девочек? С какими испытаниями они справляются каждый день своей жизни! И кто же из нас сильнее? Я, оплакивающая кусочек металла в своей коробке? Или эти девушки, которые тогда молча обнимали меня, наливали чай, стелили постель? Ангелочки, которые уже много лет каждое утро начинают с молитвы за своих бабушек, дедушек, родителей, а теперь и за меня…

В милиции: вора не найдем

Время шло, а спортивные разборки не прекращались. 2016 и 2017 годы — период ожиданий и неопределенности. Чьи пробы откроют следующими? Куда деваться спортсменам, имена которых попали в список? Отношение к нам было просто отвратительное. Олимпийскую чемпионку Ольгу Каниськину сняли с должности руководителя Саранского ЦОПа из-за допингового скандала. И это не единичный случай. Я работала тренером в центре спортивной подготовки. Все время боялась: вдруг уволят и выгонят? Зал — это место моей жизни. Тренировки, сборы, соревнования — сама жизнь. Как уйти из этой профессии?

С 2009 года у меня был счет в банке. Вся олимпийская стипендия хранилась там. Через некоторое время решила: нужен зал. Подобрала подходящее помещение. Район только застраивался, здание будет готово через несколько лет. Моей стипендии хватало на 50 квадратов. Мало, конечно, поместится два-три помоста… 15 февраля 2018 года сняла всю сумму. Положила деньги в спортивную сумочку. Села в машину и поехала на тренировку. Через час вышла- боковое стекло разбито. Все на месте: экипировочный рюкзак, пакет со сменной одеждой, куча моих вещей… Все, кроме маленькой потертой спортивной сумочки с олимпийской стипендией…
В милиции сразу предупредили, что денег не найдут. Обещание выполнили. Сказали: сама виновата, нельзя такие суммы оставлять без присмотра. Я честно ответила: никогда бы не поверила, что у кого-то хватит бездушия ограбить спортсмена. Видно же, что машина особенная: с олимпийской символикой, экипировочными вещами…

За что борешься, спортсмен?

31 декабря 2017 года: «Есть бумаги важнее олимпийских протоколов. Есть вещи, которые никто и никогда не сможет отнять. Рядом люди, которым без разницы мои спортивные достижения. Некоторые даже не догадываются о них. У меня есть опыт, не из-за которого, а благодаря которому я прохожу этот путь. Ценность — она не в кусочке драгоценного металла, а в человеке. В глазах, отражающих свет души. В мыслях, сложенных из пережитых испытаний. Если я не способна ни к доброму слову, ни к смелому шагу, то хоть обвешаюсь орденами и наградами — грош цена этому богатству».

Я сражаюсь… Я всего лишь хочу спокойно ходить по улице и не бояться, что кто-то из новых знакомых впишет мое имя в поисковике интернета.

С некоторыми материалами цикла можно ознакомиться здесь, по этой ссылке, а еще вот тут.
Ефим
Подкасты
База