Имя — гордость России. Триумф школы Лукьяненко

«Он умел слушать и слышать собеседника»

— Полагаю, что нашим читателям будет интересно узнать: когда вы впервые услышали это имя?

— Отец мой, Андрей Яковлевич, как вы знаете, работал агрономом колхоза в Тбилисском районе. Как-то в середине мая, когда я училась, по-моему, в девятом классе, он приехал с поля и говорит маме: «Сегодня на нашем сортоучастке был академик Лукьяненко. Увидев полегшую пшеницу, сказал: «Будем этот сорт улучшать».

Я тот разговор услышала краем уха, но то, с каким почтением отец произнес фамилию Лукьяненко, запомнила на всю жизнь.

— После окончания средней школы вы поступили в Тимирязевскую сельхозакадемию. После завершения учебы вас по распределению направили в Казахстан. Но судьба распорядилась так, что вы все равно вернулись в родной край. Как все было?

— Действительно, после окончания Тимирязевки по распределению попала на Целиноградскую опытную станцию. И как-то туда приходит письмо из КНИИСХ, Лукьяненко как раз открывал новое направление и хотел бы взять меня на работу.

— В ваших способностях Павел Пантелеймонович убедился, когда вы были в Краснодарском институте на практике?

— Нас, практикантов, четверо было. Прибыли мы в КНИИСХ 8 апреля 1969 года. Тимирязевцев Лукьяненко принимал лично. Зашли в его кабинет (Павел Пантелеймонович занимал должность заведующего отделом селекции и семеноводства пшеницы КНИИСХ. — Ф.Б.). Он стал подробно расспрашивать: откуда, мол, вы, кто ваши родители, почему пошли в сельское хозяйство? Причем расспрашивал неспешно, за вопросами прослеживался живой интерес. Потом двоих ребят направили в отдел к Михаилу Ивановичу Хаджинову, одного парня забрал Юрий Михайлович Пучков, а мне сказал: «А вы пойдете в гибридизацию пшеницы». Была тогда уже лаборатория, человек шесть-семь, где вели исследования. Параллельно шла селекционная работа по созданию сортов традиционными методами.

Кроме того, была сформирована лаборатория цитологии и генетики пшеницы внутри отдела селекции, а на должность завлаба пригласили кандидата наук из Новосибирска.

В общем, мне как практикантке все было в новинку и работалось с интересом, особенно в селекционном питомнике, где размещались посевы по испытанию карликовых сортов. В питомнике было много колышков, и я то и дело о них спотыкалась, рассказывая Павлу Пантелеймоновичу, как ведут себя растения. Он умел слушать собеседника и потом делал вывод, что ты собой представляешь.

Величие академика признано всеми!

— Надо полагать, что после получения весточки из КНИИСХа вы из Целинограда в Краснодар летели «аки птица»?

— Само собой! Но перед этим, естественно, написала письмо в институт — можете ли принять меня на работу? Ответ: да, приезжайте. Шел 1970 год. Но, увы, сложилось не все так просто. Завотделом кадров заявила: «Мы не сможем вас принять, поскольку распределение вами получено от Министерства сельского хозяйства». Лукьяненко туда письмо написал. Идет время — ни ответа ни привета. Еду в Москву. В Минсельхозе кадровичка спрашивает: «Вы родственница Лукьяненко?». Нет, отвечаю, в родственных связях не состою. Удивилась. Не может, дескать, такого быть... Кроме того, напомнила мне правила: сдать подъемные, что я и сделала, побывав в Тимирязевке.

— В общей сложности в КНИИСХ и НЦЗ вы уже проработали 56 лет. Причем три года трудились непосредственно под руководством Павла Пантелеймоновича. Чем характеризовался его стиль работы?

— Вдумчивостью и скрупулезностью. Днем он вплотную занимался пшеницей, а ночью она ему снилась. Известные всем факты повторять, наверное, нет смысла. Скажу только, что после триумфа Безостой 1 он ни на минуту не зацикливался на успехах, а шел дальше, напоминая нам, что только благодаря движению вперед можно достичь новых вершин.

— Мало кто из кубанцев знает, что в 1901—1905 годах урожайность пшеницы в регионе составляла 8,1 центнера. В последующие три десятилетия с гектара в среднем брали по 10,5 центнера. В 1936—1955-х отдача выросла до 15—20 центнеров. А с появлением Безостой 1, которая была районирована в 1959 году, средняя урожайность возросла до 37 центнеров. Великолепный успех! Который, кстати, был признан выдающимися учеными всего мира…

— Павел Пантелеймонович сумел, образно говоря, создать три колоса там, где был один. Замечу при этом: он не только создавал новые сорта, но и чувствовал себя ответственным за то, что делается на производстве. Хлебный Батька — его так потому и назвали, что голодные наши соотечественники всю жизнь недоедали. И когда хлеба появилось много, люди в знак благодарности и присвоили Павлу Пантелеймоновичу такое звание. Великий Человек был!

А вот когда сейчас нет-нет да и назовут Беспалову «хлебная мать», меня это коробит. Не надо проводить параллели! Сегодня-то голодающих нет. И сравнивать с тем, что сделал Лукьяненко и делаем мы, невозможно. И не нужно.

— Величие Лукьяненко признали лауреат Нобелевской премии американец Борлоуг и его коллега Джонсон, многие другие селекционеры из стран Запада. Они, оказывается, считали Павла Пантелеймоновича одним из главных проводников Зеленой революции, о чем написал в свое время американский исследователь Марк Таугер.

— Считали по праву, добавлю от себя. Россия имеет немалую историю неурожаев и, как следствие, голодоморов. По Таугеру, это произошло более четырехсот раз за тысячелетний исторический период. И почти всегда причиной неурожаев были неблагоприятные климатические условия (засуха или затяжные дожди, слишком жаркая или слишком холодная погода), которые обострялись из-за вредителей, болезней и сорняков. Потому-то гигантская работа, творческие исследования Лукьяненко невозможно переоценить.

В это трудно поверить, но на Анатолийском плато в Турции протяженностью 700 километров в некоторых местах до сих пор выращивают Безостую 1. Правда, называют ее местные по-другому. Более продвинутые аграрии там перешли на Безостую 100. И таких примеров по другим странам у нас имеются десятки.

Аврора выстрелила прямо в сердце

— Готовясь к беседе, мне пришлось освежить свои знания о ржавчине, поразившей новые сорта — Аврору и Кавказ в 1973 году, что стало причиной смерти академика. Коварная болезнь, оказывается.

— Голод 1932/1933 годов был спровоцирован целым рядом эпифитотий, а также вспышек численности насекомых и грызунов. По одним данным, только на Кубани умерло от недоедания 400 тысяч человек, по другим — все 800 тысяч. Наиболее значительным по тяжести воздействия и площади было заражение ржавчиной. По оценке агрономов, в 1932 году ржавчина уменьшила ожидаемый урожай зерна в России более чем на 7,5 миллиона тонн. Только в нашем регионе, как писал Лукьяненко, бурая ржавчина уничтожила по меньшей мере 25 процентов урожая озимой пшеницы.

Павел Пантелеймонович и его коллеги интенсивно работали над созданием устойчивых к ржавчине сортов, используя в эксперименте семена Всесоюзного НИИ растениеводства из коллекции Николая Ивановича Вавилова. К 1937 году они произвели 10 тысяч тонн гибридных семян пшеницы, устойчивых к ржавчине и холодной погоде. Причем многие из них можно было высевать как осенью, так и весной. Этот семенной запас, вероятно, сыграл важную роль в получении высокого урожая в 1937 году. Параллельно шли работы с короткостебельными сортами, устойчивыми к полеганию.

После войны исследования продолжились. Были созданы новые сорта озимой пшеницы интенсивного типа — Аврора и Кавказ. В колхозе «Кубань» Усть-Лабинского района, к примеру, в 1971 году Михаил Иванович Клепиков получил по 61,5 центнера зерна на каждом из 4589 гектаров. В Новокубанском районе в КубНИИТиМе звено Владимира Яковлевича Первицкого поставило рекорд, добившись урожайности Авроры в 71 центнер на площади в 310 гектаров.

Популярность новых сортов ширилась неимоверно. Партийные органы на местах получили установку из крайкома — упор сделать на Аврору и Кавказ. Никто не послушал Лукьяненко, который предостерегал: засилье одного-двух сортов может обернуться бедой. Так и случилось.

В 1973 году ранее устойчивые к бурой ржавчине Аврора и Кавказ внезапно были поражены новой расой этой коварной болезни. Причем очень сильно и на больших площадях.

Павла Пантелеймоновича волновала неясность и причина такой внезапной эпифитотии. Обычно сорт сохранял устойчивость к бурой ржавчине на протяжении пяти-семи лет, а тут все случилось через три года. Аврора «выстрелила» прямо в сердце: 13 июня, зайдя в посевы, Лукьяненко, увидев пораженные участки, почувствовал себя плохо и упал. Приехавшая затем «скорая помощь» не смогла уже ничем помочь.

— Павла Пантелеймоновича нет, но жива школа Лукьяненко, — сказала в завершение беседы Людмила Андреевна. — Ученики и продолжатели дела великого селекционера свято оберегают и обогащают наследие, оставленное Учителем.

Сегодня семенами озимой пшеницы кубанской селекции только на европейской части РФ засевается свыше восьми миллионов гектаров. Среди них есть сорта, названные в честь Учителя. Особо выделяется сорт Школа, автором которого является Л.А. Беспалова. Потенциальная урожайность сорта — 120 центнеров. Хлеборобы Кубани за последние пять лет вышли на получение в среднем шести тонн зерна с каждого из 1,6 миллиона гектаров. Вот что значит школа Лукьяненко!

Читайте также:

Кубань аграрная. Животноводы края нуждаются в серьезной поддержке

Агропромышленный комплекс страны переживает нелегкие времена. Большая часть производимой сельхозпродукции остается невостребованной. В то же время продолжают дорожать горюче-смазочные материалы, электроэнергия, минеральные удобрения, техника и запчасти.

Кубань аграрная. Ученые и практики идут рука об руку

Сегодня в каждом российском регионе есть по нескольку федеральных научных центров, связанных с развитием агропромышленного комплекса страны. Создавались они, как правило, на базе НИИ. И надо признать, в большинстве случаев укрупнение и развитие центров сыграло свою положительную роль, что можно проследить на примере ФГБНУ «ФНЦ риса», которое с мая 2015 года возглавляет доктор сельскохозяйственных наук, член-корреспондент РАН Сергей Валентинович Гаркуша.

Кубань аграрная. Овощи — круглый год

Фермерские поля, частные огороды кубанцев в апреле засветились пленочными укрытиями в поистине огромных масштабах. Если раньше больше других овощами занимались курганинцы и крымчане, то сегодня, кажется, весь край подключился к благородному делу.