К 110-летию «ВК». Помним тебя, «Литературная Кубань»!
В глухое время 90-х, когда люди теряли работу, учителя торговали на рынке, врачей вытеснили экстрасенсы-шаманы, а самым популярным чтением стали ужастики про вампиров, в Краснодарском крае стала выходить газета под названием «Литературная Кубань» — дочернее издание «Вольной Кубани».
С первого номера, увидевшего свет 20 января 1995 года, до последнего, вышедшего в декабре 2008 года, кубанская «Литературка», как ласково называли газету читатели, верой и правдой служила родному краю и родному русскому слову. Спасибо за это куратору газеты Владимиру Андреевичу Бекетову — в то время председателю ЗСК, Виктору Александровичу Ламейкину, главному редактору «Вольной Кубани», а также непосредственным отцам-редакторам «Литературной Кубани» — известному кубанскому поэту Виталию Борисовичу Бакалдину и не менее известному кубанскому журналисту Владимиру Григорьевичу Колеснику.
«Литературную Кубань» читали многие известные люди края — например доктор медицинских наук В.М. Бенсман, заслуженный работник культуры России тележурналистка Г.Б. Коваленко, народные артисты России А.И. Плахтеев и В.С. Бурылев, заслуженный работник культуры России В.Ю. Соколова, кандидат исторических наук М.Б. Солодкая, старший редактор Краснодарского книжного издательства Л.И. Муратова и многие другие. Судя по письмам в редакцию, читали газету и ветераны войны, и библиотекари, и учителя, и студенты гуманитарных факультетов…
Ко всем своим читателям, знаменитым и простым, редакция относилась трепетно. Для них-то и создавалась газета, в которой печатались стихи, рассказы, повести, исторические и краеведческие очерки лучших современных писателей, прежде всего кубанских, творчество которых не попало под влияние пресловутой эпохи перемен, а продолжало следовать классическим традициям. Среди маститых писателей, ставших авторами газеты, были кубанские — А.Д. Знаменский, Н.Ф. Веленгурин, В.Т. Иваненко, Г.И. Василенко, а также московские — Юрий Бондарев, Михаил Алексеев, Петр Проскурин, Николай Горбачев, литературовед Сергей Кошечкин… Очень тепло относился Бакалдин к нашему земляку Виктору Михайловичу Гончарову — большому, но, увы, во многом недооцененному поэту. Поселившись в Москве, Гончаров никогда не забывал о своих корнях и всегда оставался верным сыном Кубани. Вот только Кубань, к сожалению, почти забыла своего сына…
Редактируя газету, Виталий Борисович не боялся называть себя «русским советским поэтом», за что его нередко покусывали новомодные зубастые литераторы и некоторые бывшие собратья по перу. Но далеко не все! Например, известные прозаики Юрий Николаевич Абдашев и Леонид Михайлович Пасенюк, несмотря на то что после развала страны перешли в альтернативный Союз российских писателей, до конца дней испытывали дружеские чувства к Бакалдину и присылали в газету свои произведения.
В ноябре 2000 года газета отмечала 75-летний юбилей Виктора Николаевича Логинова, и Виталий Борисович поручил мне написать статью о его творчестве. Работала над статьей почти год и назвала ее «Звезда над дорогой». Такое название навеял поэтичный рассказ Логинова «Цвет топленого молока», где говорится о первом большом пути мальчика, который он прошел когда-то вместе с отцом и с коровой Дочкой. Они шагали рядом по «главной дороге мира», над которой светила «яркая звезда — надежда»…
Должна признаться, что отношусь к тем нетерпеливым читателям, которые иногда пропускают в книге места «про природу». Но ни единого раза не возникало у меня желания пропустить хотя бы небольшой абзац у Логинова. Тому были две причины. Во-первых, Логинов никогда не утомлял излишними эстетическими изысками и подробностями: «Надо уважать читателя!». Во-вторых, природа в его произведениях неразрывно слита с содержанием. Она такой же полноправный герой его книг, как и люди.
«Луна, размытая с одной стороны, висела на краю неба. Мне казалось, что я смог бы достать ее руками. Она светила как в праздничную ночь, а люди, бедняги, спали…
— Тихий час белой луны, — прошептал я одними губами».
Статья получилась большой, но и ее не хватило, чтобы передать все грани творчества одного из самых ярких, но, увы, почти забытых кубанских прозаиков. Писательская слава — дама капризная.
«Пишу для собственного удовольствия», — шутил Виктор Николаевич. В чем-то он был прав. Творчество для него всегда было естественной средой, как небесный простор для птицы, как вода для рыбы. Он писал, не обращая внимания на возраст и недуги, даже не зная, напечатают ли когда-нибудь его новую книгу. По собственному признанию, Логинову всю жизнь приходилось преодолевать бесконечные «порожки» — необъективные оценки рецензентов, рогатки негласной цензуры… Но мудрое время все расставило по своим местам. Произведения Логинова и ныне не потеряли художественной ценности. Слава богу, писатель успел при жизни порадоваться своим новым книгам. В Краснодаре вышли дилогия «Святые и грешные», повесть «Кабальеро и Никака», сборники рассказов «Краснодар — город счастья» и «Паспорт для Бога». До конца дней Виктор Николаевич сотрудничал с «Литературной Кубанью» и сохранял добрые отношения с ее редакторами — В.Б. Бакалдиным и В.Г. Колесником.
В статье «Незабвенная Родина», напечатанной в «Литературной Кубани» в декабре 2001 года, я старалась передать свои впечатления от грандиозного труда Бориса Евгеньевича. История России предстает в его романах как наяву: крещение Руси, освободительные войны, народные бунты, Лихолетье, подвиг Минина и Пожарского, переселение на Кубань запорожских казаков для охраны южных рубежей России, тяжелые фронтовые дороги, кровопролитные бои, потери друзей-однополчан…
Название статьи было навеяно рассказом Виктора Логинова «Первый, второй…». В нем герой, забравшись на церковную колокольню, восхищенно глядит на открывшийся простор и называет Родину «незабвенной». Тогда такой заголовок казался удачным, но сейчас, спустя четверть века, понимаю, что допустила ошибку. Некорректно было статью, посвященную творчеству Тумасова, называть цитатой из рассказа другого писателя. Но что случилось, того не вернешь. Помню, Борис Евгеньевич, прочитав статью, позвонил и сердечно поблагодарил меня, а про название ничего не сказал…
С нетерпением ждала 2002 год — 75-летний юбилей Виталия Бакалдина! Заранее предвкушала, как напишу о нем статью в «Литературную Кубань»… Но Виталий Борисович неожиданно остудил мой пыл:
— Никаких статей и чествований меня в «ЛК»!
— Но почему?!
— Потому что я — редактор, — последовал короткий ответ.
Несмотря на суровое предупреждение, я все-таки написала статью о любимом поэте… и ее опубликовали! Правда, не в «Литературной», а в «Вольной Кубани» — спасибо Владимиру Григорьевичу Колеснику и Виктору Александровичу Ламейкину!
Статья называлась «Поэт, учитель, гражданин»… Не ахти как оригинально, но других слов в ту пору не нашла. Да и сегодня не нашла бы, потому что Бакалдин был именно таким: поэтом от Бога, учителем по призванию, убежденным патриотом Родины.
В его большой творческой жизни мне досталась скромная, крошечная роль — быть с ним в его последние годы. Но и это — великое счастье. Навсегда буду благодарна поэту за то, что позволил мне «пройти несколько шагов по краешку его судьбы».
Штатным сотрудником «Литературной Кубани» я так и не стала, но помогала Виталию Борисовичу как волонтер. Мы разбирали материал, читали письма и рукописи, которые со всего края присылали читатели.
Подобно Лермонтову, Бакалдин любил Родину «странною любовью»:
Не мрамора седые плитки,
не бронзы гордое литье,
а ласково хранят калитки
былой поры житье-бытье…
Многие наши краеведы и писатели, знатоки истории Краснодара, вызывали у него ироническую улыбку. То, о чем они писали, используя справочники и чужие воспоминания, было для него лично прожитой жизнью. Он не без гордости говорил, что ему не нужно «ни архива, ни профессорских статей», чтобы написать о Краснодаре.
Провожая его из редакции домой, я слушала его рассказы о детстве в довоенном Краснодаре, о старых особняках и двориках «вербены и петуньи», откуда он ушел во взрослую жизнь, «бросив детство второпях», и часто повторял, что его как поэта сформировала Великая Отечественная война. Стихи о войне он писал на протяжении всей жизни. Многие из них, например «Краснодарская быль», «Наш день», стали хрестоматийными. Менее известна его «Баллада», которую он сочинил и прочел в редакторском кабинете «Литературной Кубани». В основу стихотворения положен реальный случай. После освобождения Краснодара в феврале 1943 года он вместе с другими мальчишками мыл полы в двухэтажном доме возле аэродрома. Дом готовили под казарму для наших солдат, а при немцах здесь томились пленные и арестованные. На одной стене сохранилась надпись, начертанная кровью: «Чует дѝвчина, як я страдаю!»…
Свои стихи Виталий Борисович в «Литературной Кубани» не печатал. Но иногда, к радости читателей, они появлялись в «Вольной Кубани».
— Чьи слова? — спросила я.
— Народные! — хором ответили певцы.
«Литературная Кубань» открыла читателям многих талантливых кубанских поэтов и прозаиков, молодых и не очень. Секретариат нынешнего Союза писателей России настоятельно рекомендует региональным отделениям в первую очередь поддерживать молодых. А Бакалдину было все равно, молодой автор или старый. Главное — о чем и как он пишет.
Благодаря «Литературной Кубани» наши земляки прочли рассказы Анатолия Васильевича Голубцова — краснодарца, военного пенсионера, выпускника Московской Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского. Голубцов начал писать уже в пожилом возрасте, печатался редко. Но, как известно, творчество писателя не измеряется килограммами исписанной бумаги.
Вижу его словно наяву — невысокого пожилого, слегка прихрамывающего человека с красивой белой бородой, в неизменном светлом полотняном пиджачке, который верно служил ему летом и зимой… Вот он присаживается рядом, достает из кулька с продуктами свернутую в трубочку рукопись и начинает разглаживать на коленях листы бумаги, испещренные бисерным, но довольно четким почерком.
— Если у вас найдется минутка, я вам прочитаю одну фразочку. Можно? Вы только послушайте…
«Фразочка» вольготно растекается на полстраницы.
— Ну как? Только не стесняйтесь, говорите правду!
— По-моему, слишком длинно.
— Понял. Спасибо, спасибо большое!
Через неделю читаю в «Литературной Кубани» рассказ Голубцова, в котором красуется знакомая фраза, не претерпевшая абсолютно никаких изменений. Но странное дело: напечатанная в газете, она так гармонично вливается в текст, что невольно думаешь: всякое исправление нарушило бы целостность стиля.
«Лебеди», «Воробьиная ночь», «Три сказания о великой песне» и другие рассказы, опубликованные в «Литературной Кубани», открыли читателям творчество Анатолия Васильевича Голубцова — немного странного, чудаковатого, но доброго и душевно утонченного человека, который так щедро дарил людям свою любовь и так нуждался в ней сам.
Как показывает опыт, на первых порах известность автору приносят не книги, часто изданные за свой счет, а периодические издания, потому что их читательская аудитория гораздо шире.
Повесть краснодарского писателя Геннадия Григорьевича Пошагаева «Немая» впервые была опубликована в «Литературой Кубани» в начале 2000 года, в четырех номерах. В ту пору Пошагаев уже был членом Союза писателей России и имел изданные книги: «Светофоры зеленые» и «Круговерти», принесшие ему, как шутили остряки, «широкую известность в узких литературных кругах». Настоящая известность пришла к Пошагаеву после публикации в «Литературной Кубани». Читатели передавали газету из рук в руки, делясь впечатлениями и обливаясь слезами.
Безыскусно, с неподдельной душевной теплотой писатель рассказал о дошколенке Гоше, который счастливо жил с мамой, не подозревая, что скоро ее потеряет. Нетрудно было догадаться, что в повести автор изобразил самого себя. В то же время на примере судьбы шестилетнего мальчика ему удалось передать приметы тяжелого послевоенного времени, так что повесть выходила далеко за рамки личных воспоминаний.
Впоследствии Геннадий Пошагаев издал много сборников повестей и рассказов. Но именно «Немая» стала визитной карточкой этого скромного самобытного писателя, незатейливо рассказавшего о близких ему людях — тех, кого за неимением более точного слова принято называть «простыми»…
«Литературная Кубань» открыла для читателей замечательную лирическую поэтессу Нелли Василинину. Ее стихи — особое явление в кубанской литературе. Да и сама она особенная, не похожая ни на кого.
Ни к чему игра словесной силой —
Не для площадей мой краткий стих.
Я его у сердца испросила
Для себя.
А вышло — для других.
Наверное, в этом и заключается секрет обаяния поэзии Нелли Василининой. Она пишет о себе, о своей жизни и переживаниях, но читатели узнают в ее стихах себя. Вместе с ней заботливо поправляют шарфик заветному другу, вспоминают маму, украдкой считают мелочь в тощем кошельке, гладят по спинке кошку. Главная тема стихов Нелли Василининой — любовь, самоотверженная и бескорыстная… И даже если любовь не была счастливой, все равно она — великое счастье, воспоминание о котором поэтесса проносит через всю жизнь. Ее стихи — это она сама, без рисовки, без прикрас. Невольно удивляешься точности и емкости ее художественных образов, только ей присущему поэтическому почерку.
Воруют даже плитки тротуара.
Воруют у себя из-под ноги…
Домашний вор опаснее пожара,
Страшней, чем иноземные враги.
Не ведают
Да и поймут едва ли,
Как сами, под собою сук рубя,
Все растащили,
Все разворовали
И Родину украли у себя.
Заметим, что в этом горьком стихотворении нет проклятий «ворам», а слышится отзвук христианского сожаления: «Не ведают, что творят». Стихотворение было опубликовано в «Литературной Кубани», получило множество взволнованных откликов, в том числе от замечательного поэта, участника Великой Отечественной войны Кронида Обойщикова.
Нелли Василинину без преувеличения можно назвать поэтом-новатором. Она создала собственную форму стиха: лирическое откровение в две-три строфы. Для выражения мысли ей больше не требовалось. Помню, она пошутила однажды: «Кто не умеет писать кратко, тот пишет длинно». Чувство юмора — природная черта поэтессы. Правда, поводов для шуток становится все меньше…
В «Литературной Кубани» печаталась поэтесса Светлана Афанасьевна Медведева. По сей день она называет Виталия Борисовича Бакалдина своим учителем, хотя сама стала народным учителем РФ, просветителем и общественным деятелем. Именно Бакалдин определил главное достоинство ее творчества: умение показать в стихах черты эпохи.
Я родом из века двадцатого,
И мне он дороже других,
Хоть было пальтишко с заплатами
И ели то просо, то жмых.
В Великую Отечественную войну Светлана была еще слишком мала, но детская память сохранила и заветный «треугольник-письмо», и тяжелую работу «на току колхозном», и тряпичную куклу Машу, сшитую мамой из фартука, и елку 1947 года, украшенную орешками и стружками…
Литературное творчество Светланы Медведевой стало продолжением ее учительской профессии. В своих произведениях она поделилась с читателями опытом и знаниями, стараясь без излишней назидательности пробудить «чувства добрые». Будучи сам учителем по призванию, Бакалдин часто жалел о том, что «оставил школу до срока», корил себя «за недосказанное в школе» и всегда с особой нежностью относился к учителям — поэтам и прозаикам.
Светлана Афанасьевна и сегодня продолжает работать: пишет книги для детей, раскрывая им красоту русских слов, заставляя задуматься над их значением. Родная речь для нее — источник радости и вдохновения: «Язык — самая живая связь, соединяющая поколения в одно историческое целое». Учитель — всегда учитель: зимой и летом, в любое время дня и ночи. Стихи, рассказы, сказки, притчи и очерки Светланы Медведевой, наполненные светом и ясным смыслом, словно школьные уроки, несут читателям новые знания, добро, любовь к детям, отцу, матери и к своей Родине.
В нынешнем 2026 году «птенцы гнезда Бакалдина» — Пошагаев, Василинина и Медведева отмечают свой юбилей — 85 лет. Известные писатели, признанные мастера слова оказались к тому же одногодками. Их произведения знают и любят читатели, но старт в большую литературу им дала «Литературная Кубань»…
В начале нулевых Виталий Борисович Бакалдин вручил мне объемную рукопись:
— Почитай повесть молодой писательницы Светланы Макаровой. По-моему, интересно!
Название повести было необычным: «Дождь в крупную клетку», а содержание захватывающим. Согласитесь, если повесть начинается словами: «По дороге шел черт», то вряд ли вы сможете прервать чтение, не узнав, откуда эта нечисть взялась на станичной дороге. До глубокой ночи меня не отпускала история о кубанской Золушке — Юле Серенко, связавшей жизнь с тем самым «чертом», который на самом деле оказался чернокожим принцем из Африки.
Обходительный, ласковый Амилар казался Юленьке живым воплощением ее девичьих грез. К тому же принц увез свою Золушку в Париж! Не знала она, бедная, что прозрачный клетчатый зонт, однажды заботливо раскрытый над ее головой, со временем превратится в настоящую клетку. И совсем не золотую.
Ясный, прямолинейный смысл, отсутствие надуманных метафор придавали повести какую-то особенную чистоту. На следующий день я отнесла повесть Бакалдину, сказав, что Юля тронула мою душу, а Амилар — дремучий домашний тиран. Каждый из героев жил по законам и традициям своей страны, из-за этого и не сложилось их счастье. Они изначально были чужими, словно существа с разных планет.
К сожалению, повесть «Дождь в крупную клетку» не была опубликована в «Литературной Кубани». Она бы заняла не менее трех номеров газеты, и редактор не решился отдать такую большую печатную площадь начинающему прозаику. Но в телефонном разговоре с Макаровой Виталий Борисович отметил ее литературные способности, сказав в заключение:
— Судя по всему, вы были в Париже!
Светлана Макарова никогда не была в Париже, но спорить с мэтром не решилась. Впоследствии в «Литературной Кубани» были напечатаны несколько ее рассказов, тепло принятых читателями и получивших одобрение известного русского писателя Олега Шестинского. Ныне Светлана Николаевна Макарова-Гриценко — председатель правления Краснодарского регионального отделения
Союза писателей России — поэт, прозаик, публицист, переводчик, автор многих книг и публикаций в престижных литературных журналах.
В 2003 году в «Литературной Кубани» вышла повесть краснодарского автора Владимира Кузьменко под смешным названием «Неваляшка». Едва я разложила газету на столе и принялась читать убористый текст, позвонил Виталий Борисович.
— Людмила, если есть время, зайди в редакцию!
— Ой… А завтра можно?
— Небось, «Неваляшку» читаешь?
И как только он догадался? На другой день мы встретились в редакции, и Виталий Борисович заворчал:
— Из-за Кузьменко чуть не сорвали сроки выпуска газеты. Представляешь, захожу вчера в компьютерный зал, а там никто не работает — все читают «Неваляшку»!
— Повесть и вправду интересная.
Бакалдин кивнул, задумался, а потом сказал:
— Мало сказать интересная. В ней герои живые!
По замыслу автора, жизнь главного героя постоянно находилась под защитой некой чудесной внеземной силы, и как тот ни пытался от нее избавиться, ничего не получалось. Вы спросите, чем она ему мешала? Живи да радуйся, что жив! А вот и нет. Не любит человек, когда за ним кто-то следит и опекает. Свободы хочется…
Владимир Кузьменко плодотворно сотрудничал с «Литературной Кубанью», опубликовал несколько рассказов, полюбился читателям, вступил в СПР… Его талант, к сожалению, не получил должного развития, но в этом не было вины писателя: в 2017 году он умер от неизлечимой болезни.
Безвременная кончина постигла и военного прозаика полковника Андрея Николаевича Пономарева, автора многих произведений о Великой Отечественной войне. В «Литературной Кубани» был напечатан его рассказ «Звездочка» о безымянном бойце, подарившем мальчишке-сироте красноармейскую звездочку с фуражки. Боец погиб, а мальчик и звездочка остались живы. Немудреная военная история вызвала горячие отклики читателей…
В «Литературной Кубани» была опубликована фантастическая повесть «Заповедник сказок» — дебют Натальи Широбоковой (в то время — Фокиной). Виталий Борисович буквально по нескольким штрихам определил талант начинающей детской писательницы:
— Ты только посмотри, как у нее лошадка-пони изображает из себя эдакого крутого Сивку-Бурку! Как независимо она сдувает челку, падающую ей на глаза!
Сегодня Наталья Алексеевна Широбокова — член правления краевого регионального отделения СПР, лауреат литературных конкурсов, в том числе муниципального литературного конкурса имени Анатолия Знаменского.
* * *
В конце декабря вышел последний, 330-й номер «Литературной Кубани». На первой полосе была напечатана редакционная статья «Слово к читателю», которая начиналась так: «До свиданья, друзья!». У кого не сжалось сердце от этих слов? Бакалдин прощался с читателями и трогательно благодарил своих авторов за сотрудничество. Для всех нашел добрые слова.
Закрытие газеты не прошло для него бесследно. Сердце все чаще напоминало о себе. Уходили друзья: кто из жизни, а кто в другую идеологию, подстраиваясь под «новые реалии». Ровно через год после закрытия газеты Виталий Борисович был доставлен в реанимацию с инфарктом, а 30 декабря 2009 года его не стало…
Большой поэт не бросил нас нищими на произвол судьбы: оставил богатое наследство — талантливые и честные стихи. А «Литературную Кубань» читатели до сих пор вспоминают с любовью и благодарностью…
Редакторы "Литературной Кубани" Виталий Бакалдин и Владимир Колесник. Фото "ВК".
«Литературную Кубань» читали многие известные люди края — например доктор медицинских наук В.М. Бенсман, заслуженный работник культуры России тележурналистка Г.Б. Коваленко, народные артисты России А.И. Плахтеев и В.С. Бурылев, заслуженный работник культуры России В.Ю. Соколова, кандидат исторических наук М.Б. Солодкая, старший редактор Краснодарского книжного издательства Л.И. Муратова и многие другие. Судя по письмам в редакцию, читали газету и ветераны войны, и библиотекари, и учителя, и студенты гуманитарных факультетов…
Ко всем своим читателям, знаменитым и простым, редакция относилась трепетно. Для них-то и создавалась газета, в которой печатались стихи, рассказы, повести, исторические и краеведческие очерки лучших современных писателей, прежде всего кубанских, творчество которых не попало под влияние пресловутой эпохи перемен, а продолжало следовать классическим традициям. Среди маститых писателей, ставших авторами газеты, были кубанские — А.Д. Знаменский, Н.Ф. Веленгурин, В.Т. Иваненко, Г.И. Василенко, а также московские — Юрий Бондарев, Михаил Алексеев, Петр Проскурин, Николай Горбачев, литературовед Сергей Кошечкин… Очень тепло относился Бакалдин к нашему земляку Виктору Михайловичу Гончарову — большому, но, увы, во многом недооцененному поэту. Поселившись в Москве, Гончаров никогда не забывал о своих корнях и всегда оставался верным сыном Кубани. Вот только Кубань, к сожалению, почти забыла своего сына…
Редактируя газету, Виталий Борисович не боялся называть себя «русским советским поэтом», за что его нередко покусывали новомодные зубастые литераторы и некоторые бывшие собратья по перу. Но далеко не все! Например, известные прозаики Юрий Николаевич Абдашев и Леонид Михайлович Пасенюк, несмотря на то что после развала страны перешли в альтернативный Союз российских писателей, до конца дней испытывали дружеские чувства к Бакалдину и присылали в газету свои произведения.
Редакторский кабинет «Литературной Кубани» в то время находился в здании редакции «Вольной Кубани» на улице Рашпилевской, 106, на втором этаже… Там часто можно было увидеть «живых классиков», членов Союза писателей СССР — России: Ивана Варавву, Кронида Обойщикова, Сергея Хохлова, Николая Краснова, Ивана Дрозова… Теперь, когда никого из старой писательской гвардии уже нет на этом свете, с особенной остротой чувствуешь свое литературное сиротство.В газете печатались произведения Виктора Николаевича Логинова, автора известной книги «Дороги товарищей» и многих других произведений. В советское время Логинов сделал литературное творчество своей профессией и жил на гонорары от своих книг, но после развала СССР художественная литература перестала пользоваться спросом. Даже известным писателям трудно было опубликовать свои произведения. Но неожиданно руку помощи протянула «Литературная Кубань». Это была большая моральная и материальная поддержка… В отличие от многих периодических изданий в «Литературной Кубани» авторам платили хоть и скромные, но все-таки реальные гонорары. И хотя считается, что деньги для творческого человека — не самое главное, но лишними они никогда не бывают.
В ноябре 2000 года газета отмечала 75-летний юбилей Виктора Николаевича Логинова, и Виталий Борисович поручил мне написать статью о его творчестве. Работала над статьей почти год и назвала ее «Звезда над дорогой». Такое название навеял поэтичный рассказ Логинова «Цвет топленого молока», где говорится о первом большом пути мальчика, который он прошел когда-то вместе с отцом и с коровой Дочкой. Они шагали рядом по «главной дороге мира», над которой светила «яркая звезда — надежда»…
Должна признаться, что отношусь к тем нетерпеливым читателям, которые иногда пропускают в книге места «про природу». Но ни единого раза не возникало у меня желания пропустить хотя бы небольшой абзац у Логинова. Тому были две причины. Во-первых, Логинов никогда не утомлял излишними эстетическими изысками и подробностями: «Надо уважать читателя!». Во-вторых, природа в его произведениях неразрывно слита с содержанием. Она такой же полноправный герой его книг, как и люди.
«Луна, размытая с одной стороны, висела на краю неба. Мне казалось, что я смог бы достать ее руками. Она светила как в праздничную ночь, а люди, бедняги, спали…
— Тихий час белой луны, — прошептал я одними губами».
Статья получилась большой, но и ее не хватило, чтобы передать все грани творчества одного из самых ярких, но, увы, почти забытых кубанских прозаиков. Писательская слава — дама капризная.
«Пишу для собственного удовольствия», — шутил Виктор Николаевич. В чем-то он был прав. Творчество для него всегда было естественной средой, как небесный простор для птицы, как вода для рыбы. Он писал, не обращая внимания на возраст и недуги, даже не зная, напечатают ли когда-нибудь его новую книгу. По собственному признанию, Логинову всю жизнь приходилось преодолевать бесконечные «порожки» — необъективные оценки рецензентов, рогатки негласной цензуры… Но мудрое время все расставило по своим местам. Произведения Логинова и ныне не потеряли художественной ценности. Слава богу, писатель успел при жизни порадоваться своим новым книгам. В Краснодаре вышли дилогия «Святые и грешные», повесть «Кабальеро и Никака», сборники рассказов «Краснодар — город счастья» и «Паспорт для Бога». До конца дней Виктор Николаевич сотрудничал с «Литературной Кубанью» и сохранял добрые отношения с ее редакторами — В.Б. Бакалдиным и В.Г. Колесником.
Среди писателей — ветеранов Великой Отечественной войны моим старшим другом и наставником стал Борис Евгеньевич Тумасов, автор многих исторических романов. Мы познакомились в редакции газеты «Литературная Кубань». Тумасов выглядел очень молодо и как будто излучал какое-то неизъяснимое обаяние: улыбчивый, черноволосый, обходительный… Его рассказы и очерки часто появлялись в рубрике «Исторические миниатюры» и пользовались у читателей большим спросом. Название рубрики, на мой взгляд, было чисто условным: «миниатюры» Тумасова вольготно растекались на весь газетный разворот — формат А1.Есть разные способы пробудить у читателя интерес к истории. Самый простой — занимательно пересказать события прошлого, приукрасив их и даже присочинив кое-что ради красного словца. В таких произведениях история предстает нарядной, увлекательной, романтичной, легкой для восприятия. А у Тумасова история трудная и суровая. Но от этого она не только не теряла своей привлекательности, а, наоборот, находила все больше поклонников. В чем же тут секрет? Да нет никакого секрета! История России сама по себе настолько интересна, драматична и героически возвышенна, что не нуждается в искусственной романтизации.
Людмила Бирюк. Фото из личного архива писательницы.
В статье «Незабвенная Родина», напечатанной в «Литературной Кубани» в декабре 2001 года, я старалась передать свои впечатления от грандиозного труда Бориса Евгеньевича. История России предстает в его романах как наяву: крещение Руси, освободительные войны, народные бунты, Лихолетье, подвиг Минина и Пожарского, переселение на Кубань запорожских казаков для охраны южных рубежей России, тяжелые фронтовые дороги, кровопролитные бои, потери друзей-однополчан…
Название статьи было навеяно рассказом Виктора Логинова «Первый, второй…». В нем герой, забравшись на церковную колокольню, восхищенно глядит на открывшийся простор и называет Родину «незабвенной». Тогда такой заголовок казался удачным, но сейчас, спустя четверть века, понимаю, что допустила ошибку. Некорректно было статью, посвященную творчеству Тумасова, называть цитатой из рассказа другого писателя. Но что случилось, того не вернешь. Помню, Борис Евгеньевич, прочитав статью, позвонил и сердечно поблагодарил меня, а про название ничего не сказал…
С нетерпением ждала 2002 год — 75-летний юбилей Виталия Бакалдина! Заранее предвкушала, как напишу о нем статью в «Литературную Кубань»… Но Виталий Борисович неожиданно остудил мой пыл:
— Никаких статей и чествований меня в «ЛК»!
— Но почему?!
— Потому что я — редактор, — последовал короткий ответ.
Несмотря на суровое предупреждение, я все-таки написала статью о любимом поэте… и ее опубликовали! Правда, не в «Литературной», а в «Вольной Кубани» — спасибо Владимиру Григорьевичу Колеснику и Виктору Александровичу Ламейкину!
Статья называлась «Поэт, учитель, гражданин»… Не ахти как оригинально, но других слов в ту пору не нашла. Да и сегодня не нашла бы, потому что Бакалдин был именно таким: поэтом от Бога, учителем по призванию, убежденным патриотом Родины.
В его большой творческой жизни мне досталась скромная, крошечная роль — быть с ним в его последние годы. Но и это — великое счастье. Навсегда буду благодарна поэту за то, что позволил мне «пройти несколько шагов по краешку его судьбы».
Штатным сотрудником «Литературной Кубани» я так и не стала, но помогала Виталию Борисовичу как волонтер. Мы разбирали материал, читали письма и рукописи, которые со всего края присылали читатели.
Подобно Лермонтову, Бакалдин любил Родину «странною любовью»:
Не мрамора седые плитки,
не бронзы гордое литье,
а ласково хранят калитки
былой поры житье-бытье…
Многие наши краеведы и писатели, знатоки истории Краснодара, вызывали у него ироническую улыбку. То, о чем они писали, используя справочники и чужие воспоминания, было для него лично прожитой жизнью. Он не без гордости говорил, что ему не нужно «ни архива, ни профессорских статей», чтобы написать о Краснодаре.
Провожая его из редакции домой, я слушала его рассказы о детстве в довоенном Краснодаре, о старых особняках и двориках «вербены и петуньи», откуда он ушел во взрослую жизнь, «бросив детство второпях», и часто повторял, что его как поэта сформировала Великая Отечественная война. Стихи о войне он писал на протяжении всей жизни. Многие из них, например «Краснодарская быль», «Наш день», стали хрестоматийными. Менее известна его «Баллада», которую он сочинил и прочел в редакторском кабинете «Литературной Кубани». В основу стихотворения положен реальный случай. После освобождения Краснодара в феврале 1943 года он вместе с другими мальчишками мыл полы в двухэтажном доме возле аэродрома. Дом готовили под казарму для наших солдат, а при немцах здесь томились пленные и арестованные. На одной стене сохранилась надпись, начертанная кровью: «Чует дѝвчина, як я страдаю!»…
Свои стихи Виталий Борисович в «Литературной Кубани» не печатал. Но иногда, к радости читателей, они появлялись в «Вольной Кубани».
Много было писем в редакцию — литературные творения и просто слова благодарности. Виталий Борисович отбирал некоторые письма и просил меня ответить. Пришлось осваивать эпистолярный жанр. Со временем я настолько в нем преуспела, что некий пожилой автор, вдовец из Сочи, в ответном письме предложил мне выйти за него замуж. Добросовестно описал жилищные условия, расположение дома относительно моря и многоотраслевое хозяйство: сад, огород, козочки, курочки и т.д. Поблагодарив, объяснила, что у меня уже есть своя семья…Бакалдин встречался со многими творческими людьми, знал мир театра, выдающихся русских актеров. У него был артистический дар, талант художника и абсолютный музыкальный слух. Иногда он напевал и своей театральной, старомодной манерой пения напоминал Александра Вертинского. Многие его стихи были положены на музыку. В советское время из каждого утюга раздавался его бравурный и праздничный «Краснодарский вальс» на музыку Григория Рывкина. Помню, в начале 80-х мы с мужем затеяли в квартире ремонт и пригласили двух пожилых рабочих. Наклеивая обои, они вдруг дружно запели вполголоса: «Краснодар мой, Краснодар мой, город юности, город родной…»
— Чьи слова? — спросила я.
— Народные! — хором ответили певцы.
«Литературная Кубань» открыла читателям многих талантливых кубанских поэтов и прозаиков, молодых и не очень. Секретариат нынешнего Союза писателей России настоятельно рекомендует региональным отделениям в первую очередь поддерживать молодых. А Бакалдину было все равно, молодой автор или старый. Главное — о чем и как он пишет.
Благодаря «Литературной Кубани» наши земляки прочли рассказы Анатолия Васильевича Голубцова — краснодарца, военного пенсионера, выпускника Московской Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского. Голубцов начал писать уже в пожилом возрасте, печатался редко. Но, как известно, творчество писателя не измеряется килограммами исписанной бумаги.
Вижу его словно наяву — невысокого пожилого, слегка прихрамывающего человека с красивой белой бородой, в неизменном светлом полотняном пиджачке, который верно служил ему летом и зимой… Вот он присаживается рядом, достает из кулька с продуктами свернутую в трубочку рукопись и начинает разглаживать на коленях листы бумаги, испещренные бисерным, но довольно четким почерком.
— Если у вас найдется минутка, я вам прочитаю одну фразочку. Можно? Вы только послушайте…
«Фразочка» вольготно растекается на полстраницы.
— Ну как? Только не стесняйтесь, говорите правду!
— По-моему, слишком длинно.
— Понял. Спасибо, спасибо большое!
Через неделю читаю в «Литературной Кубани» рассказ Голубцова, в котором красуется знакомая фраза, не претерпевшая абсолютно никаких изменений. Но странное дело: напечатанная в газете, она так гармонично вливается в текст, что невольно думаешь: всякое исправление нарушило бы целостность стиля.
«Лебеди», «Воробьиная ночь», «Три сказания о великой песне» и другие рассказы, опубликованные в «Литературной Кубани», открыли читателям творчество Анатолия Васильевича Голубцова — немного странного, чудаковатого, но доброго и душевно утонченного человека, который так щедро дарил людям свою любовь и так нуждался в ней сам.
Как показывает опыт, на первых порах известность автору приносят не книги, часто изданные за свой счет, а периодические издания, потому что их читательская аудитория гораздо шире.
Повесть краснодарского писателя Геннадия Григорьевича Пошагаева «Немая» впервые была опубликована в «Литературой Кубани» в начале 2000 года, в четырех номерах. В ту пору Пошагаев уже был членом Союза писателей России и имел изданные книги: «Светофоры зеленые» и «Круговерти», принесшие ему, как шутили остряки, «широкую известность в узких литературных кругах». Настоящая известность пришла к Пошагаеву после публикации в «Литературной Кубани». Читатели передавали газету из рук в руки, делясь впечатлениями и обливаясь слезами.
Безыскусно, с неподдельной душевной теплотой писатель рассказал о дошколенке Гоше, который счастливо жил с мамой, не подозревая, что скоро ее потеряет. Нетрудно было догадаться, что в повести автор изобразил самого себя. В то же время на примере судьбы шестилетнего мальчика ему удалось передать приметы тяжелого послевоенного времени, так что повесть выходила далеко за рамки личных воспоминаний.
Впоследствии Геннадий Пошагаев издал много сборников повестей и рассказов. Но именно «Немая» стала визитной карточкой этого скромного самобытного писателя, незатейливо рассказавшего о близких ему людях — тех, кого за неимением более точного слова принято называть «простыми»…
«Литературная Кубань» открыла для читателей замечательную лирическую поэтессу Нелли Василинину. Ее стихи — особое явление в кубанской литературе. Да и сама она особенная, не похожая ни на кого.
Ни к чему игра словесной силой —
Не для площадей мой краткий стих.
Я его у сердца испросила
Для себя.
А вышло — для других.
Наверное, в этом и заключается секрет обаяния поэзии Нелли Василининой. Она пишет о себе, о своей жизни и переживаниях, но читатели узнают в ее стихах себя. Вместе с ней заботливо поправляют шарфик заветному другу, вспоминают маму, украдкой считают мелочь в тощем кошельке, гладят по спинке кошку. Главная тема стихов Нелли Василининой — любовь, самоотверженная и бескорыстная… И даже если любовь не была счастливой, все равно она — великое счастье, воспоминание о котором поэтесса проносит через всю жизнь. Ее стихи — это она сама, без рисовки, без прикрас. Невольно удивляешься точности и емкости ее художественных образов, только ей присущему поэтическому почерку.
Воруют даже плитки тротуара.
Воруют у себя из-под ноги…
Домашний вор опаснее пожара,
Страшней, чем иноземные враги.
Не ведают
Да и поймут едва ли,
Как сами, под собою сук рубя,
Все растащили,
Все разворовали
И Родину украли у себя.
Заметим, что в этом горьком стихотворении нет проклятий «ворам», а слышится отзвук христианского сожаления: «Не ведают, что творят». Стихотворение было опубликовано в «Литературной Кубани», получило множество взволнованных откликов, в том числе от замечательного поэта, участника Великой Отечественной войны Кронида Обойщикова.
Нелли Василинину без преувеличения можно назвать поэтом-новатором. Она создала собственную форму стиха: лирическое откровение в две-три строфы. Для выражения мысли ей больше не требовалось. Помню, она пошутила однажды: «Кто не умеет писать кратко, тот пишет длинно». Чувство юмора — природная черта поэтессы. Правда, поводов для шуток становится все меньше…
В «Литературной Кубани» печаталась поэтесса Светлана Афанасьевна Медведева. По сей день она называет Виталия Борисовича Бакалдина своим учителем, хотя сама стала народным учителем РФ, просветителем и общественным деятелем. Именно Бакалдин определил главное достоинство ее творчества: умение показать в стихах черты эпохи.
Я родом из века двадцатого,
И мне он дороже других,
Хоть было пальтишко с заплатами
И ели то просо, то жмых.
В Великую Отечественную войну Светлана была еще слишком мала, но детская память сохранила и заветный «треугольник-письмо», и тяжелую работу «на току колхозном», и тряпичную куклу Машу, сшитую мамой из фартука, и елку 1947 года, украшенную орешками и стружками…
Литературное творчество Светланы Медведевой стало продолжением ее учительской профессии. В своих произведениях она поделилась с читателями опытом и знаниями, стараясь без излишней назидательности пробудить «чувства добрые». Будучи сам учителем по призванию, Бакалдин часто жалел о том, что «оставил школу до срока», корил себя «за недосказанное в школе» и всегда с особой нежностью относился к учителям — поэтам и прозаикам.
Светлана Афанасьевна и сегодня продолжает работать: пишет книги для детей, раскрывая им красоту русских слов, заставляя задуматься над их значением. Родная речь для нее — источник радости и вдохновения: «Язык — самая живая связь, соединяющая поколения в одно историческое целое». Учитель — всегда учитель: зимой и летом, в любое время дня и ночи. Стихи, рассказы, сказки, притчи и очерки Светланы Медведевой, наполненные светом и ясным смыслом, словно школьные уроки, несут читателям новые знания, добро, любовь к детям, отцу, матери и к своей Родине.
В нынешнем 2026 году «птенцы гнезда Бакалдина» — Пошагаев, Василинина и Медведева отмечают свой юбилей — 85 лет. Известные писатели, признанные мастера слова оказались к тому же одногодками. Их произведения знают и любят читатели, но старт в большую литературу им дала «Литературная Кубань»…
В начале нулевых Виталий Борисович Бакалдин вручил мне объемную рукопись:
— Почитай повесть молодой писательницы Светланы Макаровой. По-моему, интересно!
Название повести было необычным: «Дождь в крупную клетку», а содержание захватывающим. Согласитесь, если повесть начинается словами: «По дороге шел черт», то вряд ли вы сможете прервать чтение, не узнав, откуда эта нечисть взялась на станичной дороге. До глубокой ночи меня не отпускала история о кубанской Золушке — Юле Серенко, связавшей жизнь с тем самым «чертом», который на самом деле оказался чернокожим принцем из Африки.
Обходительный, ласковый Амилар казался Юленьке живым воплощением ее девичьих грез. К тому же принц увез свою Золушку в Париж! Не знала она, бедная, что прозрачный клетчатый зонт, однажды заботливо раскрытый над ее головой, со временем превратится в настоящую клетку. И совсем не золотую.
Ясный, прямолинейный смысл, отсутствие надуманных метафор придавали повести какую-то особенную чистоту. На следующий день я отнесла повесть Бакалдину, сказав, что Юля тронула мою душу, а Амилар — дремучий домашний тиран. Каждый из героев жил по законам и традициям своей страны, из-за этого и не сложилось их счастье. Они изначально были чужими, словно существа с разных планет.
К сожалению, повесть «Дождь в крупную клетку» не была опубликована в «Литературной Кубани». Она бы заняла не менее трех номеров газеты, и редактор не решился отдать такую большую печатную площадь начинающему прозаику. Но в телефонном разговоре с Макаровой Виталий Борисович отметил ее литературные способности, сказав в заключение:
— Судя по всему, вы были в Париже!
Светлана Макарова никогда не была в Париже, но спорить с мэтром не решилась. Впоследствии в «Литературной Кубани» были напечатаны несколько ее рассказов, тепло принятых читателями и получивших одобрение известного русского писателя Олега Шестинского. Ныне Светлана Николаевна Макарова-Гриценко — председатель правления Краснодарского регионального отделения
Союза писателей России — поэт, прозаик, публицист, переводчик, автор многих книг и публикаций в престижных литературных журналах.
Светлана Макарова-Гриценко. Председатель КРО СП России. Фото из личного архива писательницы.
В 2003 году в «Литературной Кубани» вышла повесть краснодарского автора Владимира Кузьменко под смешным названием «Неваляшка». Едва я разложила газету на столе и принялась читать убористый текст, позвонил Виталий Борисович.
— Людмила, если есть время, зайди в редакцию!
— Ой… А завтра можно?
— Небось, «Неваляшку» читаешь?
И как только он догадался? На другой день мы встретились в редакции, и Виталий Борисович заворчал:
— Из-за Кузьменко чуть не сорвали сроки выпуска газеты. Представляешь, захожу вчера в компьютерный зал, а там никто не работает — все читают «Неваляшку»!
— Повесть и вправду интересная.
Бакалдин кивнул, задумался, а потом сказал:
— Мало сказать интересная. В ней герои живые!
По замыслу автора, жизнь главного героя постоянно находилась под защитой некой чудесной внеземной силы, и как тот ни пытался от нее избавиться, ничего не получалось. Вы спросите, чем она ему мешала? Живи да радуйся, что жив! А вот и нет. Не любит человек, когда за ним кто-то следит и опекает. Свободы хочется…
Владимир Кузьменко плодотворно сотрудничал с «Литературной Кубанью», опубликовал несколько рассказов, полюбился читателям, вступил в СПР… Его талант, к сожалению, не получил должного развития, но в этом не было вины писателя: в 2017 году он умер от неизлечимой болезни.
Безвременная кончина постигла и военного прозаика полковника Андрея Николаевича Пономарева, автора многих произведений о Великой Отечественной войне. В «Литературной Кубани» был напечатан его рассказ «Звездочка» о безымянном бойце, подарившем мальчишке-сироте красноармейскую звездочку с фуражки. Боец погиб, а мальчик и звездочка остались живы. Немудреная военная история вызвала горячие отклики читателей…
В «Литературной Кубани» была опубликована фантастическая повесть «Заповедник сказок» — дебют Натальи Широбоковой (в то время — Фокиной). Виталий Борисович буквально по нескольким штрихам определил талант начинающей детской писательницы:
— Ты только посмотри, как у нее лошадка-пони изображает из себя эдакого крутого Сивку-Бурку! Как независимо она сдувает челку, падающую ей на глаза!
Сегодня Наталья Алексеевна Широбокова — член правления краевого регионального отделения СПР, лауреат литературных конкурсов, в том числе муниципального литературного конкурса имени Анатолия Знаменского.
* * *
Много было их, молодых талантливых авторов, которых, по выражению поэта, боевого летчика Кронида Обойщикова, поставила на крыло «Литературная Кубань». Но и самой газете тоже часто помогали маститые мастера слова, присылая свои произведения, слова благодарности, дружбы и поддержки. Ярким примером тому может служить сотрудничество Виталия Борисовича с всемирно известным военным писателем Юрием Васильевичем Бондаревым. В газете неоднократно печатались его новые лирические и философские рассказы из цикла «Мгновения». А Юрий Васильевич регулярно получал подборки стихов Бакалдина из «Вольной Кубани», давал им высокую оценку, называл поэта своим другом и единомышленником.В 2008 году разразился экономический кризис. «Литературная Кубань» стала выходить в малом формате — как вкладыш в «Вольную Кубань». Но и на такое издание не было средств. Стали ходить слухи, что газету скоро закроют. Так и случилось…
В конце декабря вышел последний, 330-й номер «Литературной Кубани». На первой полосе была напечатана редакционная статья «Слово к читателю», которая начиналась так: «До свиданья, друзья!». У кого не сжалось сердце от этих слов? Бакалдин прощался с читателями и трогательно благодарил своих авторов за сотрудничество. Для всех нашел добрые слова.
Закрытие газеты не прошло для него бесследно. Сердце все чаще напоминало о себе. Уходили друзья: кто из жизни, а кто в другую идеологию, подстраиваясь под «новые реалии». Ровно через год после закрытия газеты Виталий Борисович был доставлен в реанимацию с инфарктом, а 30 декабря 2009 года его не стало…
Большой поэт не бросил нас нищими на произвол судьбы: оставил богатое наследство — талантливые и честные стихи. А «Литературную Кубань» читатели до сих пор вспоминают с любовью и благодарностью…
Людмила БИРЮК.
Член Союза писателей России.
Виталий Бакалдин: Служил строкой, пусть горькой, да не лживой
Непростой была литературная судьба российского кубанского поэта Виталия Борисовича Бакалдина. Пережил он времена и звонкой славы, и холодного равнодушия. К сожалению, сегодня мало осталось ровесников поэта, свидетелей его яркой творческой жизни, друзей детства, выпорхнувшихкогда-то вместе с ним из «двора вербены и петуньи».
Листопад судьбы: в память о Виталии Бакалдине
С конца90-х Виталий Борисович Бакалдин работал в «Вольной Кубани», редактировал ее дочернее издание — газету «Литературная Кубань». Среди любителей литературы газета была очень популярна, и напечататься в ней считалось великой честью.
В Краснодаре прошел концерт памяти кубанского поэта Виталия Бакалдина
Весь этот год на Кубани проходит под знаком юбилея Виталия Бакалдина: поэту, блестящему педагогу, лауреату многочисленных литературных премий, почетному гражданину Краснодара и просто замечательному человеку 16 июня исполнилось бы 90 лет.
Непростой была литературная судьба российского кубанского поэта Виталия Борисовича Бакалдина. Пережил он времена и звонкой славы, и холодного равнодушия. К сожалению, сегодня мало осталось ровесников поэта, свидетелей его яркой творческой жизни, друзей детства, выпорхнувших
Листопад судьбы: в память о Виталии Бакалдине
С конца
В Краснодаре прошел концерт памяти кубанского поэта Виталия Бакалдина
Весь этот год на Кубани проходит под знаком юбилея Виталия Бакалдина: поэту, блестящему педагогу, лауреату многочисленных литературных премий, почетному гражданину Краснодара и просто замечательному человеку 16 июня исполнилось бы 90 лет.
30
20 мая 2026 
